Призраки Орсини

Дает мне пощечины, звук которых отдается у меня в ушах. Когда еще тебе выдастся поменяться со мной местами? Давай. Не щади, я все равно ничего не чувствую. Но ее крик разрывает мое сердце. Надрывный, дикий, отчаянный. Она повторяет мое имя, снова и снова. Я слышу, маленькая. Слышу.

– Это бесполезно. У тебя… – бесстрастно произносит Орсини и смотрит на часы на своем запястье. – Девять минут до полной остановки сердца. Скажи ему все, что не успела, пока он был жив.

– Нет. Нет. Ты не можешь этого сделать, – Лекси бросается на него, впиваясь когтями в мою шею, целясь в глаза. Эта небольшая потасовка длится несколько минут.

– Я уже это сделал, Саш. Семь минут. Не теряй время, – он стискивает ее руки за спиной. Наклоняется так близко, что если бы я мог, то убил бы его только за это. Он шепчет ей:

Так тихо. Невозможно разобрать, но сейчас мой слух и зрение обострены до предела. Минута? У меня осталась минута?

Не могу сглотнуть даже слюну, которая собралась во рту в этот момент, и, может быть, сейчас стекает с уголка губ. Жалкая смерть, некрасивая, бессмысленная.

Лекси опускает руки мне на колени, глядя в глаза. Она больше не плачет и выглядит совершенно спокойной.

– Пообещай, что отпустишь меня, Джейсон. Я вернусь, если почувствую, что мне это нужно. Но только не так, не так, как сейчас.

Какая глупая женщина, я не могу держать тебя, как и ответить на твой вопрос. Скажи, что ненавидишь меня или любишь. Минута истекает. Ее глаза напротив, она прижимается лбом к моему лбу, касается ладонью щеки и тяжело дышит.

– Ты бы на моем месте поступил иначе. Я знаю, – произносит она, и поднимает другую руку с еще одним шприцом, задирает мою футболку и делает укол прямо в грудь. Целует меня в губы и отходит к окну.

Чувствительность возвращается постепенно, вместе с болью, которая простреливает застывшие мышцы. Страшная сухость во рту, жжение в горле, круги перед глазами и жажда – но это второстепенное. Это признаки того, что я не гребаный покойник. Я живучий сукин сын.

– Он положил шприц мне в карман, когда мы боролись. Это противоядие. Не знаю, во что Орсини на этот раз вляпался, но, по всей видимости, кто-то заказал ему твою смерть. Он снимал все на видео, – тихо отозвалась Лекси и ребус в моей голове сложился окончательно. Орсини намекал мне, пытался сказать.

Орсини тоже знал. Сученыш, я ему устрою «сочтемся».

– Если ты хотела уйти, тебе не нужно было вкалывать мне противоядие, – спустя какое-то время, говорю я, обретя дар речи. Она молчит. Поворачивая голову, я смотрю на ее напряженную спину. – Я не отпущу тебя, – тихо добавляю я.

– Я прошу отвезти меня на могилу матери, Джейс.

– Нет, – она резко разворачивается, глядя на меня с яростью, и я вижу слезы на ее щеках. Все это время она плакала. – Ты отвезешь меня, Джейсон!

– Хорошо, детка.