Призраки Марта

Теперь лишь длина волос отличала ее от той девочки из детства, которую Март помнил. Однако он помнил и об отношениях сестры с Жиль и понимал, что мужская одежда была не столько маскировкой Шкипера, сколько частью Виттории Викандер. Просила ли она сама, чтобы на казнь ее привели в таком виде? Или так решили устроители мероприятия, превратив главаря лесных повстанцев в прекрасную нимфу?

Когда Вита проходила мимо, их взгляды встретились. А потом лицо сестры исказила победная улыбка.

– Мы все-таки победили, вместе, – беззвучно произнесли ее губы, но он ее понял. – Живи с этим. – Вита до конца оставалась собой.

Король Лионар уже заканчивал свою речь, подготовившую подданных к тому, что произойдет дальше. Шокировал своим решением отменить ограничивающие артефакты черных магов; озадачил призывом попытаться добиться взаимопонимания ради блага всей Реонерии; широким жестом помиловал всех участников несостоявшегося восстания (лишь Херос, Лурдан и Дирокс, главные помощники Виты, должны были отправиться на год служить в дальний гарнизон для «искупления вины и раскаяния») и объявил выход леди Виттории Викандер. Вернул ли он ей титул официально или лишь назвал так для пущего эффекта, Март мог лишь догадываться. Толпа аплодировала.

Виту повели на помост, Мартину сделали знак идти следом.

«Во всяком случае, – отрешенно подумал он, следуя за сестрой, – выходом дочери к месту казни их отец точно мог бы гордиться: она держалась достойно».

Приуз поднялся по боковой лестнице раньше них и уже на помосте бросил взгляд вниз. Март поймал этот взгляд. Глава гильдии едва заметно кивнул и отвернулся.

Приуз разочаровался в нем. Что ж, другого Мартин и не ожидал.

После случившегося им будет нелегко сработаться вновь.

Голос Виты гремел над площадью, усиленный магическим громкоговорителем. Нет, она не сыпала проклятиями, не призывала к войне и беспорядкам – она благодарила. Благодарила черных магов за то, что выдержали и не сдались, что дождались этого момента. И говорила о том, что счастлива отдать жизнь за их свободу – свободу «своих» людей."

"– Речь ей, что ли, писали? – прошептал за спиной Мартина один из белых магов, приставленных для охраны.

А потом Виту положили на специально приготовленное возвышение, покрытое белоснежной простыней.

– Вы ничего не почувствуете, – громко объявил Приуз приговоренной, и громкоговоритель эффектно разнес его голос над площадью.

Белый сделал несколько пассов над ее телом, и веки Виты закрылись, она словно уснула. После чего без лишних промедлений вышел палач и перерезал ей горло. Темно-красная жидкость потоком полилась в подставленную Приузом чашу.

Четыре литра, им требовалось четыре литра. Столько, сколько и было в этом маленьком хрупком теле.