Призрак в мундире

Бензина осталось очень мало, а при езде по бездорожью он закончится совсем быстро. Бойцы жадно накинулись на еду. Майснер, молчавший до сих пор, вдруг заговорил. Сосновский вздохнул, облизал ложку и, поняв, что толком поесть ему не дадут, принялся переводить всем слова немца.

– Вы знаете, что самое страшное в нацизме? – Майснер поморщился и глубоко вздохнул. – Самое страшное не то, что уничтожаются народы, этнические группы, что проповедуется превосходство одной нации над другими. Нет, самое страшное то, что в головы подрастающего поколения вбиваются догмы, напрочь уничтожающие память о своем прошлом, о реальной истории человечества. Уничтожается не только память, уничтожается культура целых народов. Зачастую это ведь частичка мировой культуры. Помните, как сторонники Гитлера жгли в Берлине на площади книги великих классиков, в том числе и славянских, русских классиков? Это было жуткое зрелище, это было дыхание ада. Нет, не от жара, который исходил от этих костров. От жара восторга немцев, которые приплясывали, как черти, и радовались этому сожжению. Там не книги жгли, там сжигали души немцев. Человеческие души. И в немцах не осталось души.

– Как там у вас прозвучало? – напомнил Сосновский. – Когда я слышу слово «культура», я спускаю предохранитель моего револьвера?

– Да, слова Гитлера, – кивнул Майснер. – Или не Гитлера, но кого-то из его кровожадной шайки.

– Вот в этом вся беда, Карл, – сказал Сосновский. – Полбеды, если бы это сказал Гитлер и Геббельс. Или Гиммлер. Но ведь это слова деятеля культуры, это слова человека из одурманенного народа. Не Гитлер отдавал все приказы, очень многие пытались его приказы предвосхитить и преуспеть в нацизме, понравиться вождю. Вот это уже страшно. Страшно, когда народ помогает тирану быть тираном. А слова эти из самой доходной нацистской пьесы «Шлагетер». Это драма немецкого писателя Ганса Йоста. Она была поставлена в Берлине двадцатого апреля тысяча девятьсот тридцать третьего года, в день рождения фюрера и в его присутствии. Фюреру драма понравилась. И посвящение автора: «Адольфу Гитлеру с любовью, уважением и неизменной верностью» тоже понравилось. Народ сам выбирает себе тиранов, сам их создает. Они продукт потребности обывателя. Злобного, жадного, завистливого. И теперь вся Германия цитирует эти слова Йоста, приписывая их обожаемому фюреру и с готовностью следуя этому его завету, который придумали сами. Так что впереди работы у вас, камрады, очень много. Это борьба не только с Гитлером, не только с его последователями. Это еще и борьба за души немцев.

Шелестов построил следующий участок маршрута. Настоящее положение линии фронта на этом участке он представлял себе плохо.