Призрак в кривом зеркале

Выйдя из дома, Илюшин с сомнением посмотрел налево – туда, где начиналась нежная зелень непрореженных кустов боярышника и еще какого-то растения с колючками на ветках. Неподалеку от боярышника качала ветками фиолетовая сирень, на которой еще не все бутоны раскрылись. «Значит, там у нас живет некто Валентин Ованесович…»

Поразмыслив, Макар решил, что в тупичок зайти он всегда успеет, и повернул в противоположную сторону, к светло-лиловым зарослям. Он не разрабатывал никакого плана, не придумывал, о чем будет спрашивать прохожих, а просто брел неторопливо, разглядывая дома на другой стороне улицы, и через полминуты очутился возле одноэтажного синего дома."

"За забором стоял пожилой мужчина в ватнике, в котором Макар узнал старика, виденного им в первый вечер, когда он разыскивал дом Шестаковых. При ближайшем рассмотрении тот оказался не таким уж старым: на вид ему было лет шестьдесят пять, и выглядел он суховатым и подтянутым. Морщины на его лице располагались строго перпендикулярно друг другу: несколько продольных, глубоких, как борозды, прорезали высокий желтоватый лоб, и по одной вертикальной морщине было выделено на каждую щеку – длинные, резкие, похожие на застарелые шрамы от удара саблей. Однако больше всего старили мужчину не морщины, а седина. Темные, глубоко посаженные глаза смотрели на Илюшина с недоверием.

– Доброе утро, – поздоровался Макар.

– И тебе не хворать, – негромко отозвался старик, собираясь уходить.

Илюшин перевел взгляд на сирень в палисаднике, вскинул брови.

– Это ведь, кажется, «Партизанка»… – протянул он, надеясь, что сорт окажется не «Глорией». – Красивый куст.

– Точно, она. – Хозяин остановился, обернулся к нему. – Откуда знаешь?

– Бабушка выращивала, – не моргнув глазом соврал Макар. – С детства люблю сирень. – Он сделал паузу и предположил: – А вы, наверное, Яков Матвеевич?

Старик нахмурился, и морщины на его лбу собрались в складки.

– Мне ваша соседка сказала, Эльвира Леоновна, – объяснил Илюшин, памятуя о том, что правильная рекомендация – лучшее начало для знакомства. – Я у нее комнату снимаю.

Несмотря на всю правильность рекомендации, по Якову Матвеевичу нельзя было сказать, что он проникся ею: лицо его, и без того мрачное, перекосилось, кулаки сжались.

– Скажи своей домоправительнице, – глухим от ярости голосом начал он, – чтобы лезть ко мне не смела! Ясно?! И шпионов пусть не подсылает, иначе…

Он запнулся, взмахнул сжатым кулаком и бессильно опустил его. Затем, ругаясь себе под нос, ушел за дом, и через некоторое время там громко хлопнула дверь.

– Даже так, значит, – сказал вслед ему Макар. – Занятно.

Он по привычке взлохматил русые волосы, прошелся вдоль забора в одну сторону, затем в другую, но старик больше не появлялся.