Призрак в кривом зеркале

То, что разговор шел с любовником, Илюшин понял очень быстро из ее реплик. «А погладить? Девочка, сделай мне приятно… Да, киска, сделай это, – издевательским тоном тянула она, передразнивая самоуверенный мужской голос. – Вот пусть жена тебе и делает, скотина толсторожая!»

Спустя некоторое время она остыла, замолчала, и в комнате раздалось шуршание подбираемой одежды. «Достал бардак! – услышал Илюшин сердитое бормотание. – Где бы найти…»

Что именно хотелось найти Ларисе, Макар не узнал – скрипнула дверь, и в доме стало тихо. «Представление окончено», – понял Илюшин. Он выпрямился, заглянул в комнату Ларисы, но возвращаться в нее не рискнул: вместо этого Макар потянул на себя незапертую створку окна собственной комнаты, находившейся с другой стороны балкона, и, уцепившись за подоконник, влез к себе в номер.

Свалившись на кровать и вытянув ноги, которые затекли во время сидения, Илюшин подумал, что ему есть за что себя похвалить. Шестое чувство, подсказавшее запереть на ключ дверь в комнату Ларисы, выручило его: если бы дверь была не заперта, девушка подняла бы тревогу. Но до ее возвращения Макар успел выяснить многое, хотя ему по-прежнему оставалось неясным, какая роль в розыгрышах отведена Эдуарду.

«С другой стороны, – размышлял Илюшин, – это не так уж принципиально. Кто-то один подает сигнал, другой выходит в нужный момент в образе „Дамы в белом“, третий отвлекает внимание. Какая разница, выступает ли участвующий в шалости под первым, вторым или третьим номером?»

Он поднял упавший лист бумаги, на котором посередине был нарисован дом, и внимательно рассмотрел. Утром рисунок навел его на предположения, которые подтвердились спустя всего несколько часов. Главная сложность, по мнению Макара, заключалась в том, что сами по себе эти предположения ничего не значили.

Он вновь и вновь мысленно возвращался к двум сестрам: красивым, молодым, придумавшим отличный способ для того, чтобы иметь возможность выбрать спутника жизни. Зачем посещать места, где собираются мужчины, если можно создать такое место у себя? И они его создали. Для Эльвиры Леоновы даже четыре ребенка оказались не помехой – она была целеустремленной, невероятно привлекательной, и замысел ее должен был увенчаться успехом.

Почему же не увенчался?

Почему Соколов не женился на Эльвире? Не был влюблен? Но ведь что-то влекло его в дом Шестаковых в течение долгого времени… «Ему нравилась другая сестра? Или, может быть, он все же испугался связывать жизнь с женщиной, у которой было четверо детей…»

Из головы Илюшина не выходил рассказ Корзуна о смерти Бориса Чудинова: «Убийцу так и не нашли»… Илюшин несколько раз повторил это вслух, досадуя на себя: версии, выстраивавшиеся в его голове, были одна нелепее другой.