Призрак со свастикой

— Какой вы быстрый… — Татьяна облизнула пересохшие губы, очень привлекательно сдула со лба непослушный завиток. Потом засмеялась: — Хорошо, Павел, приходите в девять вечера, я постараюсь освободиться и подумаю, стоит ли сюда приходить…

Она убежала, одарив его улыбкой. А он сидел в оцепенении, потом еще покурил.

После ужина, когда стемнело, вернулся на то же место, ждал, таращась на звезды. Госпиталь шумел, за углом надрывался двигатель. Кого-то привезли, и возникало горькое опасение, что Танюша сегодня не вырвется. Но она прибежала с опозданием на двадцать минут, села рядом."

"— Простите, Павел, не могла раньше, там раненых привезли… Это местные, двое мужчин, католические священники, говорят, что участвовали в Сопротивлении… Наш дозор услышал взрывы, а когда прибыл на место, нашли машину, она лежала вверх ногами… тьфу, колесами… — Танюша нервно засмеялась. — Оба переломаны, головы разбиты, жалуются, что везли церковную кассу — там было много драгоценностей, — а кто-то напал, отобрал…

— Неисповедимы пути Господни, — развел руками Павел. — Даже у церковников всякое случается, не все уважают Господа. Хорошо, сами живые остались…

— Выживут, — вздохнула Танюша. — Тетерин возмущался: зачем привезли сюда гражданских, своих лечить нечем, но все же принял их. Куда еще везти этих падре? Пока до Праги довезут, последние кости переломают…

Он слегка приобнял ее и ласково попросил:

— Расскажи о себе, Танюша. Я же ничего о тебе не знаю…

И совершил непростительную ошибку! Она обрушила на него словесный поток, который невозможно было остановить! Бормотала, заикалась, впивалась ногтями ему в руку. Город Ростов, который на Дону, там она родилась, провела детство. Деда по чудовищной ошибке расстреляли в 30-м — объявили кулаком! Две коровы, десяток гусей — какое зажиточное крестьянское хозяйство! В колхоз не хотел идти, но колхоз ведь дело добровольное, разве нет? Бабушка умерла через год, пошла на речку и утопилась, не снеся позора и одиночества. Отца арестовали в 37-м — был директором крупного завода сельскохозяйственной техники. Обвинения звучали невнятно, но домой он не вернулся — враг народа, 58-я, 20 лет без права переписки. За что? Он всегда был убежденным сторонником Советской власти. Снова ошибка? Об отце ни слуху ни духу, мать с дочерью обивали пороги НКВД, хорошо, хоть самих не арестовали. Мать заболела, умерла в сороковом. Танюше пришлось оставить роскошную квартиру в центре Ростова, съехать в крохотную халупу на окраине. Осталась тетушка — последняя родная душа. Та постоянно повторяла в сердцах: «Эх, страна-то родная, а живем как бедные родственники!» Татьяна оставила учебу в институте культуры, поступила в медучилище.