Призрак со свастикой

Он мог бы говорить и по-немецки, и по-польски, но предпочитал «великий и могучий». — И следование вредным, непродуманным приказам не избавит вас от ответственности. Немедленно вернуть ключи этим гражданкам и навсегда забыть дорогу к их квартире! Я ясно выразился?

— Но как же, пан капитан? — растерялся Сенкевич. Скулы у мужика свела судорога. — У нас есть приказ…

— Мне плевать! Хотите поговорить об этом в отделе Смерша? Я могу устроить. Данная семья находится под опекой советской контрразведки, и я требую навсегда избавить нас от вашего присутствия! Свободны!

— Слушаюсь, пан капитан…

Поляки, надутые, как индюки, отступили к машине. Большинству прохожих происходящее, похоже, понравилось. Аплодировать не стали, но дружелюбно улыбались. «Ну, и что я делаю? — недоуменно подумал Верест. — Проснулось в конце войны чувство милосердия и сострадания? Не самые уместные, надо признаться, чувства. Придется доложить по инстанции», — решил он.

Пожилая женщина затолкала вещи в чемодан, растерянно посмотрела на офицера. Блондинка ей что-то сказала, и обе кинулись благодарить.

— Спасибо вам, товарищ офицер… — захлебывалась блондинка. — Я не знаю, что бы мы делали, если бы не вы… У этих людей нет ни совести, ни сочувствия! Они считают, что если поляки страдали, то и все без исключения немцы теперь обязаны страдать! Но мы не нацисты, нам тоже несладко при них жилось… Святой Иисусе, как мы вам благодарны… Это моя мама, — спохватилась женщина, — Магда Беккер, она всю жизнь занимается шитьем одежды… Меня зовут Линда, мне 32 года…

— Вы неплохо освоили русский язык, Линда, — похвалил Павел. — Наверное, неспроста?

— У меня способности к языкам, — смутилась женщина. — Окончила лингвистическое отделение университета Лейпцига… Знаю русский, польский, английский, немного французский… Я работала в библиотеке при соборе Иоанна Крестителя, потом пришли люди из городской администрации, мобилизовали меня работать переводчицей в пересыльных пунктах и фильтрационных зонах… Но я не имела с этими структурами ничего общего, — быстро добавила она, — я всего лишь переводчица…

«Можно представить, сколько мути у нее в голове и какой должна быть выдержка», — подумал Павел.

Он подхватил чемоданы, отнес в дом, поставил на площадке первого этажа. Что-то благодарно щебетала пожилая Магда, прижимала руки к сердцу. Он не стал заходить в квартиру, лишь мысленно прикинул — жилплощади в этих домах наверняка приличные. Двоим действительно многовато. Если такая здоровая парадная…

— Хотите, мы с мамой вас чаем напоим? — предложила Линда.

— Спасибо, Линда, некогда, — отклонил предложение Верест. — Надо идти.

— Осторожнее идите вдоль дома, — предупредила она. — От него куски отваливаются и прохожим на головы падают.