Призрак со свастикой

Громила остановился и ошеломленно замотал головой. Странная форма на этих троих — не советская, не немецкая. Грязно-зеленые куртки типа полевых голландских, справа на груди — фашистский орел, рукав украшает шеврон: белый круг с черно-красной каймой, а в круге — перекрещенные синие полосы…

— Падла! — взревел здоровяк нечеловеческим голосом."

"И сразу все встало на места. Павел уже видел эту форму — совсем недавно, когда брали Власова. «Русская освободительная армия», набранная исключительно из предателей трудового народа! Изменники-власовцы! Но что им надо от этого госпиталя?

Сзади напирали, подтолкнули подельника, и тот влетел в барак с выпученными глазами. Вскинул «ППШ» (добыл же где-то, сволочь), но Павел отбил ствол больной рукой и ударил правой — в небритую челюсть! Рассыпались остальные — такие же неопрятные, изрыгающие запах сивухи. На них летели, махая кулаками, Кондратьев с Бульбой. Пара мгновений — и ближний бой, в котором проблематично воспользоваться стрелковым оружием…

Павел нанес второй удар, третий, бил, распаляясь, по свернутой челюсти — пока она не треснула, к чертовой матери! Голова противника болталась, но не отваливалась. Ему и это было, как слону дробина! Силен, подлец! Власовец брызгал слюной, изрыгал что-то невнятное, но явно непечатное, хватал Павла за грудки. Последнее усилие, он напрягся — швырнул его затылком о стену. От удара посыпалась штукатурка. Власовец осел, растянулся вдоль стены. Павел рухнул перед ним на колени, выхватил нож из чехла на поясе, вонзил в горло, а когда выдернул, кровь ударила, как из фонтана в день открытия! Он бросился на помощь Кондратьеву. Товарища «оседлал» рябой долговязый субъект. Кондратьев извивался, тужился, хватал его за руки. Павел набросился сзади, вонзил нож в шею и отшвырнул от себя, как мешок с навозом. Кондратьев поблагодарил глазами. Его трясло в каком-то нервном припадке. Бульбе помощь не требовалась. Ему уже помог другой обитатель палаты — небритый, с обмотанной головой. Они пинали какого-то кукольного курносого паренька, тот визжал, как поросенок на скотобойне, махал вхолостую ножом, извивался, пытаясь вырваться от них, физиономия искажалась от боли и ненависти. Оба раненых дружно навалились на него, еще пара секунд — и все было кончено, парень забился в конвульсиях.

— Наигрались, бойцы? — гаркнул Павел. — Хватай оружие — и за мной!

Довольно странно, на все ушло не больше полминуты. Другие «претенденты» пока не появлялись. Все пространство перед входом было залито и забрызгано кровью. Валялись истерзанные тела. Больные бросились вооружаться. Их лица, больничные пижамы, руки, автоматы, которые они хватали, — все было в крови.