Призрак со свастикой

Кто-то открыл ответный огонь. Павел попятился за люльку, выбивая пули из «парабеллума». В двоих он точно попал, прежде чем скорчился за стальным корпусом. Звягин долбил от живота, расставив ноги, что-то задушевно орал, опустошая коробчатый магазин. Патронная лента, как змея, извивалась под ногами.

— Леха, падай! — истошно заорал Павел, стаскивая со спины «МР-40».

Тот не был самоубийцей, даже азарт боя не давал забыть, что жизнь — одна. Лента закончилась, и он тоже покатился за мотоцикл, передергивая затвор автомата.

— Командир, мы живы еще? — прокричал Звягин, сверкая глазами. — А где же наши «резинщики»?

Вопрос был очень кстати, ведь они отстреливались из-за люльки наобум. Несколько тел уже валялись во дворе. Остальные рассредоточились — одни укрылись за грузовиками, другие залегли за горами мусора. Гортанные выкрики оглашали двор. Истошно орал барон, спрятавшийся за крыльцом, приказывал обойти большевиков. А вот сверху не стреляли. Молодец, Рома Окулинич, ликвидировал часовых! «Фойер! Фойер!» — надрывался унтер-офицер. Автоматчики стреляли как заведенные. Мотоцикл превращался в груду мятого железа. Кто-то из солдат метнул гранату, и она взорвалась метрах в пяти перед мотоциклом.

— Леха, прикрой! — гаркнул Павел и, чуть привстав, сунул руку в люльку. Там лежали три гранаты — традиционные «народно-штурмовые», с длинными деревянными рукоятками, прозванные в советских войсках «колотушками». Он успел вытащить две и снова скорчился, лихорадочно откручивая колпачок на конце. Выпал шелковый шнурок. Эстеты, мать их! Он дернул шнурок, перебросил гранату через мотоцикл. Взялся за вторую, отправил ее вдогон за первой. Пространство двора заволокла гарь. Пользуясь завесой, Павел извлек со дна люльки третью гранату и метнул ее за спину. Она скатилась со ступеней, ведущих в подвал, и гулко там рванула. Вроде не было там никого, но, как говорится, от греха подальше. Звягин все понял по его глазам, кивнул, стал откатываться к ступеням, до которых было пару метров, оттолкнувшись ногой, провалился вниз. Павел ринулся за ним — как раз, когда подгоняемые окриками солдаты встали в полный рост. Они бежали вперед, кашляя и ругаясь в дыму, беспорядочно палили. Он докатился до ступеней, взлетел на колено, чтобы выбить дурь хоть из парочки. В этот момент и схлопотал пулю в плечо! Звягин, ругаясь, стащил его за шиворот в подвал. Солдаты уже подбегали к лестнице, кто-то выхватил гранату, но кинуть ее не успел…

В этот напряженный момент и подоспела подмога! Автоматчики лейтенанта Щербины валили толпой и только во дворе рассредоточивались, выискивая конкретные мишени. Бой продолжался недолго. Угодившие в западню эсэсовцы оглашали пространство гортанной бранью. Корчились нашпигованные пулями тела.