Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Фуражки низко надвинуты, лиц не видно. Блестящие сапоги, галифе, ремни с пряжками, портупеи, рукава закатаны до локтя. Вид эти ребята имели довольно неприветливый, вооружены были до зубов. Кроме пистолета в кобуре у каждого был автомат, кинжал в кожаных ножнах. При нашем появлении охранники вытянулись в струнку, по стойке смирно.

– Вот мы и дома, – радостно сообщила моя спутница, – устали, бедняжка, глазки слипаются.

Я ничего не ответил, даже не взглянул на нее. Я смотрел по сторонам и с удовольствием вдыхал чистый ароматный воздух. Вокруг была чудесная сосновая роща. Широкая аллея вела к красивому трехэтажному особняку в классическом стиле, с белыми колоннами, кариатидами, львами. Окна были ярко освещены, играла музыка, какой-то приятный полонез. Автомобиль объехал здание и остановился с тыльной стороны, возле неприметной двери.

– Какой вы бука, – сказала дама, – надулись, разговаривать со мной не хотите. Ну что плохого я сделала? Не оставила вас ночевать на вокзале, привезла в чудесное местечко, ну-ка, вылезайте!

Я не сдвинулся с места, хотя отлично понимал, как это глупо. Но беда в том, что я совершенно не могу действовать по команде. Если бы она не приказывала, не хлопала в ладоши, я бы, разумеется, вылез, ничего больше мне не оставалось делать."

"– Шевелись, айда на свежий воздух, глупышка, ой, какие мы упрямые, ай, как нам не стыдно! – проблеял Густав.

Они оба уже были снаружи, стояли у открытой задней дверцы, с моей стороны.

– Ну, хватит дурачиться, мы вам только добра желаем, – сказала дама, – быстро вылезайте, раз, два три!

Наверное, я бы все-таки подчинился, но взгляд мой случайно упал на ключи зажигания, они торчали возле руля. Брелок, резиновый мышонок Микки, улыбался мне как старый добрый приятель, как будто хотел сказать: не бойся, я с тобой! Мне хватило доли секунды, чтобы захлопнуть дверцу, перескочить на водительское сиденье. «Мерседес» как будто ждал этого, он сорвался с места и помчался вперед, мимо особняка, по аллее, в мягкий полумрак сосновой рощи».

* * *Москва, 1918

Посол Советской России в Германии товарищ Иоффе жаловался, что немцы замучили его официальными запросами о судьбе царской семьи. Представители Вильгельма II, герцога Гессен-Дармштадского, брата Александры Федоровны, урожденной Алисы Гессенской, требовали ответа – где она? Где дети? Иоффе не знал, что сказать. Из Москвы ему официально сообщили лишь о казни Николая Романова.

– Пусть Иоффе ничего не знает, – заявил вождь Дзержинскому, – ему там, в Берлине, легче врать будет.

Дзержинский зашел к Ильичу попрощаться. Он ненадолго уезжал в Швейцарию. Обязанности председателя ВЧК временно выполнял его заместитель, Яков Петерс, сумрачный молодой латыш с бурным революционным прошлым.