Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Когда паразит находит своего постоянного хозяина, он не обязательно пожирает его изнутри. Некоторые виды заботятся о том, чтобы их жилище оставалось в целости и сохранности.

Именно с этим связан эффект омоложения и оздоровления организма. Крошечные древние твари проводят капитальный ремонт в доме, который выбрали для себя. Сильное волнение, отчаяние, тем более желание покончить с собой они чувствуют. Не могут не чувствовать, ибо в таких состояниях резко нарушается гормональный баланс, меняется состав крови. Паразит реагирует на это как на угрозу своей жизни и пускает в мозг дозу парализующего яда, достаточную для того, чтобы рука, прикоснувшаяся к пистолету, застыла и чтобы потом долго еще не возникало желания повторить попытку.

«Если бы я выстрелил, это было бы равносильно самоубийству, – думал Федор, лежа в темноте на своей узкой койке, с закрытыми глазами, с компрессом на лбу, – но кого из троих я все-таки хотел застрелить?»

Самой простой и очевидной целью казалась широкая спина палача Юровского. Он был исполнитель, аккуратный и бесстрастный. Таких всегда хватало. Исчезнет этот, на его место явятся десятки других. Не велика потеря.

Свердлов сидел боком, и ничего не стоило попасть ему в висок. Палач был его человеком, с ним наедине долго совещался вождь, прежде чем отправить короткую телеграмму в Екатеринбург «Пора закрывать вопрос». Федор ясно представил, как пуля пробивает красивую умную голову Якова Михайловича. Конечно, такая утрата куда серьезней для новой власти, но железные ряды мгновенно сомкнутся, залатают прореху, и вряд ли что-нибудь изменится.

«Я мог бы или нет пальнуть в лоб Ленину? – спросил себя Федор. – Изменилось бы все. Я знаю: сейчас такую прореху им было бы залатать сложно. Этот выстрел остановил бы многие нынешние и будущие злодейства, сохранил бы тысячи, десятки тысяч жизней. Но я также хорошо знаю, что именно в него я не сумел бы выстрелить. Сто раз я повторю про себя: Владимир Ильич не спускался в подвал ипатьевского дома в Екатеринбурге. Он не расстреливал безоружных людей. Детей на глазах у родителей. Родителей на глазах у детей. Он не добивал больного мальчика, который все никак не хотел умирать. Он мухи не обидит, он бывает теплым и заботливым, он любит кошек, детишки к нему так и льнут, он с ними легко находит общий язык».

– Детишки, – повторил Федор вслух, сухими, до крови потрескавшимися губами, – детишки.

* * *Зюльт, 2007

– Я должен был уничтожить эти банки с цистами, сжечь тетрадь. Проклятые паразиты приносят несчастье, из-за них погиб Дмитрий. Что теперь будет с Соней? Я виноват, только я один во всем виноват."

"Михаил Павлович Данилов сидел на диване в своем кабинете и говорил по телефону с Федором Федоровичем Агапкиным. Трубка дрожала в его руке.