Прививка для маньяка

Вроде бы искренне переживает, в истерике бьется, но при этом все вокруг сканирует и замечает. Держит ситуацию под контролем.

«Ничего, — решил про себя Глеб. — Будет и на нашей улице праздник. Помирать — так с музыкой…» Он уже мысленно составил план действий. Если все пойдет как надо, Валеру Арапова ждет бо-о-ольшой сюрприз. Глебу терять нечего. Надо только дождаться, когда чокнутый агент выйдет из помещения — хотя бы на пару минут.

Как назло, Арапов не собирался покидать спортзал. Он вступил в длительный диалог с полковником Хамзиным — Глеб вообще перестал понимать, о чем они говорят. В их речи то и дело мелькали названия мест, в которых Звоницкий никогда не был, имена и клички людей, о которых он никогда не слышал.

Самое странное, что остальные старики сидели совершенно неподвижно. Никто из заложников не пытался оказать сопротивление, никто не сделал попытки позвать на помощь, выбраться из захваченного санатория. Никто даже не сопротивлялся — по крайней мере, Глеб ни на ком не видел следов побоев. Интересно получается… Это потому, что ветераны ФСБ прекрасно знают, чего можно ожидать от их младшего коллеги, и считают любое сопротивление бессмысленным и опасным? Или они так хорошо усвоили памятку для заложников… Наверняка сами ее и составляли.

— Я не хотел вас трогать, — горячился между тем Валерий. — Думал так: «Он старый человек, не сегодня завтра сам загнется. Пусть его Всевышний судит». Но вы, Михал Михалыч, еще всех нас переживете. Такие, как вы, просто так не умирают. Сколько на вас крови… Сами вы рук не пачкали, грязную работу для вас делали другие. А вы сидите тут, весь такой белый и пушистый…

Звоницкий отвлекся и перестал поглядывать на Веру. А зря. Девушка пришла в себя и теперь медленно, сантиметр за сантиметром, ползла в сторону Арапова. Глеб сделал страшные глаза и беззвучно, одними губами, произнес: «Нет, не надо!» Он опасался привлечь внимание спецагента и потому не мог подать голос. Но Вера упрямо продолжала ползти. Честно говоря, выглядела она ужасно — половина лица жуткого синего цвета, левого глаза не видно, на подбородке запеклась засохшая кровь. Без майки, избитая, Вера выглядела как жертва насильника. Вот только Война не желала быть жертвой. Услышав движение за спиной, Арапов начал оборачиваться, а Вера неожиданно поднялась на ноги и прыгнула на мужчину. Сил у девушки почти не осталось — Арапов только покачнулся и сразу же восстановил равновесие. Он держал Веру в вытянутой руке, обхватив за шею сзади. Девушка старалась вырваться, но Арапов усилил захват, и она повисла беспомощной куклой.

— Как вы мне все надоели! — вдруг проговорил бывший агент, с отвращением оглядывая зал и сидящих заложников. — Особенно ты, — обратился он к Вере.