Привести в исполнение

Примеры он подобрал таким образом, чтобы подтвердить высказанные им тезисы: любая живность, даже заяц, если загнать в угол, — представляет опасность для охотника. Самая опасная на свете дичь — это человек. Значит…

— …Зубами вытащили из табуретки и заточили о стену. Получился вроде как небольшой стилет…

Попов с трудом провернул проржавевший раструб вентиляционной шахты. В стальную коробку пошла струя прохладного ночного воздуха. Он несколько раз глубоко вздохнул.

— …знаешь, в вентиляционном отверстии, из тонкой проволоки? Расплели ее аккуратно и сделали удавку. Значит, оба вооружились. Потом один пропустил лямку под мышками и вроде повесился, язык вывалил, а второй в дверь колотить. Расчет простой — глянет постовой в волчок и забежит удавленника спасать… Хорошо опытный старшина попался — объявил тревогу и вместо одного в камеру зашли шестеро да с резиновыми палками…

Попов подумал, что муторно ему стало от разговоров Сергеева.

— Скажи-ка, Саша, почему на спецмашине «Хлеб» написано, а не «Молоко», например, или там «Мясо», «Мебель»? — перебил он майора.

— Ее несколько раз перекрашивали. То «Аварийная», то «Техпомощь», то «Лаборатория». Но «Хлеб» удобней. Его ведь ночью развозят, а значит, вопросов меньше. Так и осталось, хотя генералу не нравится.

— Почему?

— Кто его знает. Викентьев спорил-спорил и своего добился.

— Генерала переспорил?

— А то! Знаешь, какая у него воля? Железный Кулак! А зэки зря прозвищ не дают."

"Сергеев продолжал рассказывать теперь уже про Викентьева. Попов облегчения не испытывал. Ему по-прежнему было душно, мутило. Может, оттого, что в кузове нет окон? Укачало? Но он понимал: дело в другом. В предстоящем. Как бы не оскандалиться… Сергеев рассказывал про судью, пожелавшего увидеть, как исполняется его приговор, — бедняга брякнулся в обморок, потом месяц лечил нервное расстройство. И с той поры этих приговоров не выносит…

Фургон вкатился в Степнянск, снизив скорость, порыскал по узким улочкам, раскачиваясь на ухабах и колдобинах, и наконец оказался у высокой глухой стены с огромными металлическими воротами, выкрашенными в зеленый цвет.

Викентьев нажал кнопку, и в кузове несколько раз мигнула тусклая лампочка под матовым плафоном — знак того, что остановка является плановой. Если бы условного сигнала не последовало, третий и четвертый номера должны были достать оружие, открыть замаскированные бойницы в бортах фургона и приготовиться к отражению нападения.

Ровно в ноль тридцать, в точном соответствии с графиком, машина въехала под своды Степнянской тюрьмы, именуемой в официальных документах Учреждением КТ-15, и замерла в гулком, отделанном белой плиткой зале, напоминающем шлюз.