Привести в исполнение

 — Выписывайте справку, и разъезжаемся!

Вот она, ловушка! Справку подписывает один человек — врач Буренко — и тем самым отдает себя в руки тех, кто в любой момент сможет упрятать его за решетку. За бюллетени сажают, а тут…

— А кто будет отвечать? — противным сварливым голосом спросил врач. — Ваши штучки, ваши спектакли, а я крайний?

— О чем вы говорите, Николай Васильевич? — Викентьев брезгливо поморщился. — Что это за истерики?

— А то! Ваш Лунин живой и здоровый, пульс около шестидесяти! Нечего делать из меня дурака и прикрывать мной свои делишки!

— Что?! — Прокурор поднялся и бросился вслед за Викентьевым, который в три прыжка преодолел пятнадцать стертых каменных ступеней.

Буренко откинулся на спинку стула.

«И что теперь? — механически думал он. — „Расстреливать два раза уставы не велят?“ Так то в песне… тут уставов нету…»

В подвал медленно спустился Викентьев.

— Ничего, Николай Васильевич, — мягко сказал начальник спецгруппы. — Вы переутомились. Надо отдохнуть, попить бром, валерианку, да вы лучше меня знаете…

Каменная ладонь похлопала врача по жирной спине.

— Но дело надо довести до конца. Бумаги требуют полного порядка, а других врачей сейчас здесь нет. Поэтому померьте пульс еще раз и убедитесь, что вам померещилось. А после этого выпишите справку.

Теперь Буренко рванул вверх по лестнице. Брезентовый сверток, наполовину развернутый, лежал на кафельном полу у стены. Куртка на голове осужденного набухла от крови. Врач все же взял безжизненную руку. Пульса не было.

«Дострелили! — подумал Буренко. — Не прошла их химия, и дострелили. Как же я выстрела не услышал? Хоть дверь, подвал… Ну и дела…»

Он вернулся в подвал и оформил справку о смерти.

— Мне тоже мерещится всякое, — сказал Валера Попов прокурору. — То люк неожиданно привидится, то галоша с расстрелянного. А однажды пошел на такой люк и чуть не провалился.

«Они все шизики, — подумал прокурор, направляясь к выходу. — И Григорьев был шизик. И я стану…»

— Я вас отвезу, товарищ прокурор, — вызвался Шитов.

— Куда там… Расстрелянного повезешь, — грубо перебил Попов.

— А товарищ майор сказал — вы сами…

Сергеев сидел на старой покрышке, и лицо его было совершенно безжизненным.

— Лучше бы его эти подонки убили… Тогда похоронили бы по-людски, с салютом. А сейчас как собаку закопают. Езжай, тебе сказали!

— Могу и я поехать. — Шитов обиженно подошел к развернутому брезенту.

— Давай, Федька, заворачивай и поехали, — скомандовал четвертый номер пятому.

Глава двадцать первая"

"В Предгорье шла обычная размеренная жизнь. Перевыполнял план химкомбинат союзного значения, закрытия которого уже несколько лет добивались местные жители, знаменитый коньячный завод, наоборот, не дотягивал до уровня прошлых лет.