Привести в исполнение

 — Брюки новые запачкал, наверное, пятно останется.

Задняя дверь санитарного фургона захлопнулась.

Новый прокурор расхаживал по диспетчерской, неодобрительно поглядывая, как Иван Алексеевич хлопотливо оборудует стол. Тот чувствовал эту неодобрительность и оттого суетился еще больше, расхваливая бабкины соленые огурчики и кооперативную колбасу.

Прокурору было лет тридцать пять, хотя крупное рыхловатое тело с заметно выделяющимся животиком могло принадлежать и более старшему мужчине.

— Что это вы тут банкет устраиваете? — строго спросил он, поправляя массивные очки, постоянно сползающие с переносицы. — По какому поводу?

— Да повод вроде есть, — хихикнул Иван Алексеевич и сделал приглашающий жест. — Людей от опасного зверя избавили, и новые у нас — вот вы, Сашенька, тоже в новой роли, и Петенька…

Смотрел Наполеон остро и испытующе, заглядывая под маску важности в самую прокурорскую душу. Что он там рассмотрел — осталось неизвестным, только вдруг сбросил облик старичка — божьего одуванчика, выдвинул челюсть и другим, грубым, властным, голосом закончил:"

"— А главное — нервы расслабить надо! Дело тяжелое, особенно с непривычки, а лекарств специальных на него не придумали. Вот и приходится…

Прокурор выпил полстакана, хрустнул огурцом, надкусил бутерброд с колбасой.

— Тяжелое дело, — подтвердил он. — Но необходимое. Я со Степаном Григорьевичем спорил, он считает, надо пожизненное вводить. А откуда деньги? Их же всю жизнь кормить, охранять… Может, лучше пенсионеров подкормить? Да и устрашающий фактор снимать нельзя.

Он встал, отодвинув стакан и недоеденный бутерброд.

— Спасибо за угощение. Но превращать исполнение в пьянку, по-моему, не следует. Первый раз — за знакомство, а в дальнейшем, если потребность есть, — без меня. И не в официальном месте.

Прокурор направился к двери.

— Товарища Викентьева прошу на два слова, — небрежно обронил он на ходу.

Начальник спецгруппы встал, оглядел присутствующих и, пожав плечами, пошел следом.

— Да, хлебнем мы с ним, — задумчиво сказал Иван Алексеевич. — А может, попервах строгость напускает, а там глядишь — и привыкнет. Уж на что занудливый был Григорьев, а и то терпел…

На крылечке диспетчерской прокурор спросил:

— Я не понял, что здесь делает этот старикан? Готовит выпивку и закуску?

Викентьев зачем-то пошарил по карманам.

— Полковник Ромов Иван Алексеевич? — переспросил он. — Это наша гордость. Кавалер многих орденов и медалей. Почетный чекист, наставник молодежи…

Он хотел вызвать у властного и самоуверенного молодца неловкость за «старикана», но не достиг результата.

— Не надо рассказывать его биографию, — оборвал прокурор. — Что он здесь делает?

— Иван Алексеевич опытный специалист, ветеран спецгруппы.