Приверженная

Молча наблюдал, как я останавливаюсь рядом и даже когда мои руки потянулись к его груди, чтобы закончить последний пункт — тактильный контакт, он лишь слегка сощурив глаза, молча стоял.

— Поговори со мной, прошу…

— Хочешь поговорить? Хорошо. — рыкнул он, в одну секунду дернул плечо и развернул меня спиной, прижал крепко к себе и крепко на крепко сжал руки за кисть. Его дыхание оказалось в моих волосах, вызывая мурашки по всему телу, когда разъяренный шепот закричать от животного ужаса: — Черничка, а не перепутала ли ты меня со своим сосунком-Владом, а? Неужели ты думаешь, что сможешь развести меня тупыми книжными приемами? По-твоему, сейчас я должен был растечься розовой лужицей и назвать тебе код от сейфа и пароль от банковской ячейки?

Руки свело от его прикосновений, дышать снова стало тяжело, а внутреннюю панику никак не получалось успокоить. Я понятия не имела, почему в одну секунду Шакалов превратился в монстра. Возможно, я просто каким-то образом задела больную тему или просто добила его, тем самым заставив мужчину выпустить всю злобу в одну сторону. На меня. Но сейчас его аура убивала. Закрывая глаза, я буквально видела перед собой демона: низкий голос, горячее и тело и слова, вызывающие судороги.

— Отпусти, мне больно!

— Тебе больно, Черничка? — словно с насмешкой выпалил он и пугающе расхохотался: — Что ты знаешь о боли, малышка?

— Я лишь хочу знать больше о родителях! Засунь себе в одно место свой сейф и банковскую ячейку. — сделав пасс локтем назад, я почти ударила мужчину под дых. Почти. Естественно, его силы хватило, чтобы этого не произошло. — Отпусти, Шакалов. Дай мне хотя бы уйти!

— Уйти? Я думал, ты хотела, чтобы я тебе открылся. — язвительно протянул он и сжал одной рукой мою грудь, а другой медленно спустился к подолу платья. — Самое время раздеться и помочь мне своим ротиком.

— Кирилл! — взмолилась я, чувствуя, как по щекам потекли слезы.

— О, обещаю! В долгу я не останусь. Слишком давно я не брал тебя, Черничка…

Его рука почти поняла платья, как кто-то вбежал в кабинет. Острые шпильки сперва ударили по мрамору, а затем их поглотил ковер. Громкий женский голос заставил Шакалова замереть, а меня понять голову на гостя:

— Отпусти девочку! Ее родите умерли, идиот. Что ты делаешь?! Собираешься изнасиловать? Беременную, только что приехавшую из больницы?! — Анджела стояла в том же купальнике, в котором и выбежала недавно прочь. Ее широко расставленные ноги, сложенные на груди руки и высоко задранный подбородок говорил о том, что настой у девушки боевой. И хоть в глазах читалась неуверенность и страх, в тот момент я поняла, как ошиблась насчет нее. — Живо, Шакал! Убери свои руки!

Ненадолго мужчина замер, мне даже показалось, что его мышцы напряглись и сейчас тот просто выгонит ее прочь.