Приверженная

 — слишком резко отчеканил он и в один момент его энергетика стала походить на лезвие кинжала. — Но кто-то устроил потасовку, которую можно расценить за теракт и… Похитил тела твоих родителей?

— Я тоже хотел бы знать, Черничка. — задумчиво протянул Шакалов и часть разбитой статуэтки под его ногой превратилась в мелкий песок.

Глава 4. Друг приходит в беде

Я смотрела на Шакалова и реальность не казалась мне настоящей. Нет, черт побери! Мало того, что родители погибли, так еще и похищение тел…

— Кому могут понадобиться трупы? — задумчиво прошептала я, стараясь отогнать неприятие догадки. Хотя бы память о семье должна быть не осквернена! — Где это произошло? Возможно речь идет о каких-то ритуалах или…

— Черничка! — резко выкрикнул мужчина, заставляя меня замолчать. Он медленно прошел к окну и сложил руки на груди, давая понять, что разговор окончен. — Расследованием занимаюсь я. Не ты! Помни о том, что должна быть осторожна. Теперь иди.

Сперва я подумала, что мне показались последние слова Кирилла. Прищурившись и навострив слух, я прокрутила в памяти сказанное им и все равно не поверила. Наверное, почувствовав мой шок и неуверенность, Кирилл обернулся и яростно глядя в глаза отчеканил:

Это был первый раз, когда Шакалов назвал меня по имени, обращаясь именно ко мне. Не сделай он этого, я бы отреагировала иначе. Пожалуй, устроила бы скандал, даже не пытаясь выслушать его «здравые» рассуждения. Но его энергетика, посыл и даже отреченное «Кристина» говорили о том, что дело серьезнее, чем я могла предположить.

Что-то ребяческое во мне требовало развернуться и уйти, громко хлопнув дверью. Но я заставила себя откинуть эмоции назад и подумала о родителях. Как бы поступила мама?

— Что-то серьезное происходит, так? — сделав шаг вперед, я вспомнила уроки этики, на одном из которых рассказывали, как заочно расположить человека к доверию и откровенному разговору. Ладони говорившего должны быть открыты для собеседники, и ни в коем случае не сцеплены друг с другом. Взгляд непременно должен быть направлен на Кирилла и пусть на это понадобилось слишком много сил, я все же осторожно протянула: — Ты волнуешься, переживаешь и, уверенна, делаешь все, что в твоих силах, чтобы ничего не произошло. Но держать все в себе — безумие. Тебе нужно поделиться с кем-то. Например, со мной. Расскажи, что происходит. Возможно, я смогу помочь…

Я сделала все правильно, как по учебнику. Задобрила, польстила, показала выход из ситуации и даже предложила помощь. Такой способ манипулирования сработал бы с каждым… С каждым, кроме Шакалова.

Он словно хищник, выжидал, позволяя мне подойти ближе и тем самым обрезав пути отступления.