Приверженная

 — Я должен отчитываться тебе о каждом новом работнике, которого я нанимаю? Что же, завтра у тебя на столе будет громадная папка!

— Не утрируй, я не хочу знать о всех твоих работниках!

Было противно… И даже не от того, что у Кирилла кто-то есть, а потому, что стоя лицом-к-лицу с правдой, он продолжает выдумывать, ходить вокруг да около и выставлять меня идиоткой. Наверное, в таком неведении и самообмане вынуждены жить жены, которым изменяют. Но я не была из их числа. Ощущать себя половой тряпкой — не мой придел мечтаний.

— И что именно тебя интересуют, Черничка?! Говори уже, иначе все твои претензии выглядят глупо и необоснованно! Словно бред маленького ребенка. — переходя на откровенный крик, остервенело прорычал Шакалов. Я видела, как покраснело его лицо, как напряглись мышцы и как играют жевалки… Он абсолютно точно не считал себя виноватым и это сорвало крышу. Напрочь!

— Знаешь, что, Шакалов! Меня не интересует те, кто на тебя работают. Напрочь! Только та женщина, которая идеально подобрала тебе галстук под свое платье. Та женщина, которая учит тебя варить овсянку. И та, к кому ты бежишь, когда тебе плохо! — я чувствовал, как дыхание в легких кончается, и я жадно хватала кислород после каждого предложения. Щеки покраснели, адреналин ударил в кровь, а мое бурное жестикулировали наверняка поставило Кирилла в тупик. Но я еще сказала не все… Язык мой — враг мой. — Но больше всего меня волнует то, как эта Виктория влияет на меня. Меня бесит, что от одного ее имени меня бросает в дрожь. Бесит, что ты обращаешься к ней, а не ко мне… И если ты на самом деле спишь с ней… Это конец, Кирилл. Никакого диалога и быть не может.

— Черничка… — выдохнул он так низко, терпко, с придыханием, что я в одно мгновение я ощутила себя очень пьяной. Черный взгляд на мгновение стал таким темным, что ноги перестали держать и я слегка пошатнулась.

Странное чувство. Словно в один момент моя орбита поменяла курс и ориентацию. Я буквально заблудилась в своих ощущениях, впервые отключая мог и позволяя произойти чему-бы то ни было.

Шакалов сделал медленный и осторожный шаг вперед, словно проверяя мою реакцию, но я не перестала плакать. В моей голове словно заведенная пластина вертелось: «Это конец. Конец!»

— Я бы не смог спать с Викой. — прошептал он, делая еще несколько шагов навстречу. Теперь я могу ощущать его ару, чувствовать терпкий запах духов и даже жар тела. Он был так близко, что вытяни я руку, коснулась бы груди.

— Почему же? — вытерев слезы, я шмыгнула носом и повторила его же тоном: — «Она молода и красива». В чем же проблема? Не нравятся рыженькие?

— Не в этом дело, — отмахнулся он, в одно мгновение оказываясь рядом. Теперь приходилось поднимать голову, чтобы заглянуть в его глаза.