Приверженная

Господин Шакалов велел не пускать его на территорию участка, но Лиза сама изъявила желание выйти и поговорить. Сейчас она вернулась в слезах, разбитой губой и, кажется, собирает вещи.

Не знаю, о чем подумал Кирилл, но мы одновременно с ним двинулись в сторону выхода из спальни. Тамара Геннадьевна устремилась за ними, наверняка переживая за Лизу не меньше моего. С момента переезда в дом, женщина проводила все свободное время с девушкой, успев привязаться.

— Он, наверное, запугал ее. — прошептала я Кириллу по пути. — И угрожал… Уже ничему не удивлюсь! Влад был странным, но сейчас он словно осмелел. Не пойму, в чем причина!

— Я даже не сомневаюсь, что было так, как ты говоришь. — недовольно выплюнул Шакалов, а затем быстро связался со службой охраны. Им был отдан приказ немедленно прогнать Влада, если тот до сих пор сам не додумался слинять. — Разберемся с ним позже. Сейчас главное поговорить с Лизой.

Дверь в спальню девушки не была заперта, а скорее наоборот — полностью распахнута, открывая взору массивный деревянный стол и пустую часть покоев. Лиза словно так спешила, что совсем забыла запереться. Первое, что я услышала был тихий плачь, и звуки, характерные для сбора вещей.

— Стой. — остановив Шакалова и домоправительницу рукой, я шепотом попросила их сбавить обороты: — Вы ведь помните, что речь идет о ее муже? Лиза святая и видит во всех только хорошее. Так что говорить лучше плавно, не настаивая.

Тамара Геннадиевна кивнула первая, Шакалов же согласился нехотя, словно изначально намеревался просто запретить Лизе сбегать. Только получив их согласие, я выдохнула и постучала.

— Лиза, можно войти? — в комнате что-то упало, я было дернулась вперед, но не решилась нарушить личное пространство.

— Да, входи. Это ведь твой дом! — когда девушка обернулась, за ее спиной уже стояло нас трое. И, как бы я не хотела ее напугать — не вышло. Лиза охнула, отступила от собранной сумки и уронила из рук пару маек. — Что-то случилось?

Но я не могла ответить, словно проглотив язык. Щека Лизы уже немного припухла, появился синяк. С губы сочилась кровь, нос как-то подозрительно покраснел. И это было еще не все! На ее руках были полосы, по типу удавки… «Любимый муж» то ли связывал ее, то ли хлестал по рукам.

— Бог мой, — на щеках появились слезы, и я шагнула к Лизе, быстро пытаясь понять, как я могу помочь ей сиюсекундно. — Главное, не нервничай! Сейчас мы вызовем скорую, а Влад пожалеет, что родился на свет…

— Нет! — девушка подняла руки и отшагнула, словно боясь моего прикосновения. И несмотря на то, что в ее глазах я видела страх и волнение, говорила она уверенно, без дрожи в голосе: — Мне очень жаль, госпожа Шакалова, но я вынуждена досрочно покинуть ваш дом.