Притворись моей женой

Одно за другим. Так стыдно мне не было ещё ни разу. Я упираюсь локтями в стол и отворачиваю полыхающее лицо. Как маленький, ей-богу. Горят даже уши!

– О, прекрати! Не принимай близко к сердцу. Ваша маленькая авантюра меня изрядно позабавила и разнообразила мою жизнь. Веришь или нет, но даже у богатых старых кошёлок вроде меня не так уж много настоящих развлечений. И не надо заниматься самоедством. Я же тебя знаю. У тебя сердце лёгкое и отходчивое, безобидное. Загорелся идеей, попытался, не получилось, перешагнул через неудачу и пытаешься ещё раз… Именно поэтому у тебя всё получается.

– Да вот, оказывается, что не всё, бабуля, – усмехнулся я.

– И поэтому ты раскис? Не узнаю тебя! Хочешь? Бери, борись, кричи, делай, что угодно, но только не сиди, как унылая клякса! Не позорь имя и репутацию Власовых, в конце концов! – строго добавила бабуля. – Это позволительно только Елисею. Он-то у нас Власов постольку-поскольку…

– Спасибо, бабуля. Чёрт! – я откидываюсь на спинку кресла. – У меня будто камень с души свалился.

– Я рада, только не расслабляйся, милый, окончательно. Не то упустишь своё счастье.

Бабуля многозначительно мне подмигнула и в последний раз затянулась, выкурив сигарету до самого фильтра.

– Ох, видел бы меня сейчас Алекс, царство ему небесное. Он бы мне точно всыпал по первое число за курение, – усмехнулась бабуля и встала. – Последнее слово должно быть за тобой, милый.

Бабуля потрепала меня по голове и сжала плечо.

– Завтра я сообщу, что улетаю в Женеву. Позвоночник, будь он неладен… Но у меня будет к тебе одна маленькая просьба, Родион.

– Всё, что угодно, бабуля, – поцеловал я бабушкину сухую руку.

– Не говори Елисею, что я всё поняла. Сразу же. С первого взгляда. Пусть старается и дальше. Я всё-таки надеюсь воспитать из этого шалопая настоящего мужчину.

– Не скажу, бабуля. Думаешь, Елисей повзрослеет?

– О, Родя! Некоторые мальчики взрослеют только в возрасте сорока лет… Так что у нашего оболтуса ещё всё впереди…

Бабуля поцеловала меня в лоб и направилась на выход из террасы. Обернулась напоследок:

– Не сдавайся, Родион. И не сиди раздетым на холоде. Должна же я дать хотя бы один совет, подобающий настоящей старушке.

Вопреки совету бабули я сижу на террасе ещё час или около того, пока не успокаиваюсь окончательно, приводя мысли в порядок. Честное слово, я рад. Как бы я ни изображал из себя великого Комбинатора, в глубине души мне не давала покоя совесть. Поэтому сейчас я с облегчением вздохнул. В конце концов, я очень даже не бедствую, а жадность иногда не доводит до добра. Поэтому фиг с ним, с наследством! Но Тане я не собираюсь говорить, что бабуля нас раскусила.

Возможно, я самый настоящий идиот, но собираюсь и дальше красть у Тани крохи внимания.