Притворись, что мы вместе

Говорят, с десятого уже будут плотно грузить больными; со «Скорой помощью» договорились, кто хочет платно госпитализироваться. А тут десять коек, сама понимаешь: не шутки. А еще же праздники. Так что, думаю, урожай будет большой. Если хорошая репутация сложится, то, блин, скоро тут нам с тобой будет весело. Я смотрел ценник на услуги: не сильно дорого. Плюс главный заключил договор со страховыми агентствами.

– Это круто, конечно, но я что-то про ночи не поняла. Мы что, с тобой тут через день дежурить будем?

Мужик заулыбался еще шире и стал теперь похож на Чеширского кота.

– Вот вы, доктор, даете! Сначала контракт подписала, а потом такие вопросы задаешь. Главный с Мариинкой договорился: будут еще трое наших дежурить. Так что нам максимум пару раз в неделю, а так и вообще одно дежурство.

– Конечно, можно. Ты зайди глянь, какие там новые прибамбасы. По крайней мере, по моей части вся аппаратура новая. Интернет безлимитный даже провели, как это называется, черт… вай-фай, о! Вербицкая твоя пока на допамине. Там по дозатору все остальное тоже идет, что по диабету, плюс для головы ноотропы. А дальше уже, как говорится, как бог даст… Но больше восьмидесяти давление все равно не держит. Так что, если есть о чем посплетничать, иди сейчас.

Новости о состоянии Полины совсем отняли у меня силу воли. Я присела на свободный стул, еще раз оглядела свою новую ординаторскую: два стола, два компа, маленький холодильник, микроволновка, чайник и крошечный диванчик.

– Спасибо, Саша. Пойду, схожу к ней. Обещаю выйти на работу не позже послезавтра.

Он протиснулся обратно за стол и углубился в компьютер.

Наконец я собралась с духом и развернулась к двери.

Буквально четыре метра… дверь в палату. Легкое жужжание аппаратуры, бегущая линия сбивающегося с ритма сердца. В палате было прохладно, Полина лежала под двумя одеялами, изо рта торчала трубка искусственного дыхания, к подключичному катетеру подходило несколько капельниц сразу.

Вокруг все было такое же необжитое, как и в ординаторской. Пустой письменный стол посреди незанятых пока коек, белоснежные простыни, половина техники стояла еще не распакованной.

Я подкатила к койке Полины большое кожаное кресло на колесиках, уселась и съежилась от зябкой неуютной прохлады. Через несколько недель тут все уже будет по-другому, совсем другие запахи, пространство заполнится массой звуков и движением. Так я и сидела – молча, в тишине; переводя взгляд с ее безжизненного лица на показатели пульса и давления. Гнала столько километров – а теперь все мысли куда-то улетучились. Но зачем-то пришла все-таки… Слышит она или нет, но я должна теперь объяснить свое появление хотя бы себе самой.

Прошло, наверное, около получаса, а показалось, что время остановилось навсегда.