Притворись, что мы вместе

Сейчас приеду.

– Как мне неудобно. Я вас побеспокоила…

– Ничего, ребенок сейчас у бабушки. Я приеду.

– Я вам оплачу, спасибо большое.

Асрян уже проснулась и смотрела на меня с подозрением и недовольством.

– Ленка, ты чего, опять в партизан играешь?

– Да нет. Просто я эту тетку давно знаю. Классная. Столько больных проходит мимо, и никого толком не запоминаешь от перегрузки. А есть такие люди, что помнишь всю жизнь, все встречи с ними в подробностях. Вот у меня это Полина. Конечно, еще и бомжа повесившегося никогда не забуду, но это другое.

– У меня, кстати, тоже одна такая тетка есть. Пришла, когда ей лет тридцать восемь было. Жена одного бывшего бандита – такая скотина мужик, господи прости. Теперь в чиновниках. Ходила регулярно. Сначала просто слезы лила, потом говорила, потом больше слушала. А потом стала еще и к адвокату аккуратно ходить, как к врачу. В сорок лет развелась, отхватила у него три квартиры, загородный дом и фитнес-центр. Одну квартиру передала адвокату в качестве оплаты. А мне после развода подарила серьги с огромными брюликами.

– Господи, Ирка, тебя только бабки волнуют. Нет чтобы твоя тетя любовь нашла в сорок лет. Или, может, ты обижаешься, что основную работу ты проделала, а почти все адвокату досталось?

– Не, не тот случай. Я ничем не рисковала, а вот адвокат мог без головы остаться. Так что оплата справедливая.

Мы доехали до дома, Ирка вылезла, а я поехала обратно в центр, к Вербицкой. Дурные предчувствия смазали все краски прошедшего дня.

Однако когда я прибыла на место, выяснилось, что Светлана с перепугу немного сгустила краски. Полина лежала в полумраке, дремала, дыхание и пульс были спокойными. В комнате стояла духота, и сразу накатила новая волна алкогольного помутнения. Я тихонько вышла, прошла на кухню и попросила у Светы кофе. Бедная тетка уже явно находилась на серьезной стадии усталости и одичания, целую неделю проведя наедине с медленно, но верно затухающим человеком.

– Простите еще раз, Елена Андреевна.

– Можно просто Лена.

– Да мне так привычнее. Вы знаете, я уже давно этим занимаюсь… Уже, конечно, насмотрелась. В основном по приличным семьям… Только по рекомендации… Не то чтобы жалуюсь теперь, но тут как-то все не по-людски: взяли и укатили куда-то. Видели ведь, что ей хуже становится. Ну да что там! Невестка, конечно, баба крутая, я вам скажу. Вы знаете, это я виновата, что ей опять стало плохо. Все время сама к телефону подхожу: и к городскому, и к ее трубке. Не даю ей трубку снимать, чтобы не нервничала. А тут неделю назад что-то замешкалась и ее сотовый оставила на тумбочке, прямо около кровати. Слышу из кухни: она с кем-то говорит. Потом разнервничалась страшно, давление опять поднялось. Я давай звонить врачу и ее подруге, Валентине. Вы ее знаете.