Полюса притяжения

Смотрит в сторону. Лицо красное и опухшее. На щеке кровоподтек. На губах несколько трещинок.

— Я сделала эту фотографию на Рождество, — Рагнарин машинально подсчитывает: одиннадцать дней назад. — В Турции празднуют по-другому.

Будь он способен выдавить хоть слово, он бы донес до Савелян, что в курсе.

— В общем, седьмого января у Янки была официальная помолвка.

В груди Рагнарина происходит очередной взрыв. Языки пламени ползут к горлу, поднимаются на плечи, охватывают спину и руки.

— Она отказала Йигиту прямо на церемонии. Я не знаю… Яна была такой странной… Тихой. Потерянной. Апатичной. А потом, в самый ответственный момент, когда все ждали ее ответ, будто взорвалась. Выпалила много ненужной информации. Рассказала о ваших отношениях. При всех, понимаешь? Среди турков такой шок стоял! Это позор не только для нее. Для всей семьи. Господи… — смахивая сбежавшую слезинку, громко шмыгает носом. А потом вдруг начинает реветь по-настоящему: — Сначала Яну ударила мать жениха… А потом, уже в спальне, дядя Мехмед… Я… — размазывает по щекам обильные потоки слез. — Я думала, он убьет ее…

Денис смотрит на Маринку, не мигая. Выкатив от шока глаза. Последнее не укладывается в его голове. Никак.

Заторможенно двигаясь, тянется к пачке с салфетками и бросает ее на стол перед девушкой. Сам же поднимается и на негнущихся ногах отходит к окну.

Закуривает безотчетно. Весь процесс не прослеживает. Приходит в себя только после глубокой затяжки.

— Про Москву, понятное дело, и речи теперь быть не может, — гундосит Марина, беззастенчиво сморкаясь. — Учеба окончена. Да что там… Ее не выпускают из дома.

— Как это исправить?

«Вот так прямое и абсолютно бесхитростное предложение…»

— Но сделать все нужно по правилам. Это важно для ее семьи. Ты должен просить руки вместе со своими родителями.

В сознание проносится Янкино давнишнее:

В этот раз ему уже не нужно думать так долго, как в первый.

Пройти по краю ради нее? Пройдет.

Дверь в комнату открывается, и Яне приходится спешно подняться с кровати. Неподвижно замирая у подножья, она настороженно наблюдает за приближением отца. Он пришел к ней впервые со дня несостоявшейся помолвки. Осунувшийся и сгорбленный, словно старик, которым по возрасту еще не является.

Правду мать говорила, утверждая, что отец очень тяжело переживает произошедшее. Теперь и Яна это видит.

Легким взмахом руки Мехмед дает дочери разрешение ложиться. Когда она укладывается, накрывает пледом. Сам садится рядом. Протягивая руку, невесомо касается бледной щеки. Хорошо, что отек уже спал. Если бы увидел своими глазами… Не выдержал бы.

Яна, не мигая, смотрит в искаженное мукой лицо, пока взгляд отца не становится стеклянным.