Пристрелите нас, пожалуйста!

В милиции работал всякий сброд, а в полиции, пожалуйста! Остались настоящие герои!

Вскоре примчался верзила со вторым огнетушителем, который он каким-то чудом смог отыскать в огромном доме. Содержимое красного баллона в мгновение ока очутилось в углу, где находился источник огня. Теперь пол гаража был покрыт пеной, среди которой темными ручейками текла грязная вода. Летали хлопья сажи, пахло гарью и какой-то химией. Опустошив оба огнетушителя, хозяйка дома и двое мужчин энергично принялись забрасывать едкий дым снегом и вытаскивать на улицу все, что только могло гореть. В какой-то момент к ним присоединился и Ваня. Он таскал вещи, а Ульяна Федоровна черпала у порога снег огромным зеленым ведром, которое торопливо передавала мужчинам. Последним в цепочке стоял верзила. И только Аркадий Телятин все бегал вокруг гаража с мобильным телефоном в руке, то и дело нажимая на кнопки и поднося аппарат к уху. Но поскольку он так и не придумал, куда звонить, все это являлось лишь видимостью деятельности. От Телятина единственного толку не было никакого. Хорошо хоть не мешал.

Пока они боролись с огнем, совсем стемнело. В поселке зажглись фонари. Они раскачивались на ветру, отчего свет был мигающим и сопровождался противным скрипом. Метель немного стихла, словно собираясь с силами.

Когда пожар потушили, картина предстала следующая. На грязном снегу вокруг гаража валялись вещи, которые в свете качающихся фонарей казались заколдованными персонажами из страшной сказки: старые куртки, обувь, автомобильные покрышки, банки с краской, доски… Все это неторопливо, со вкусом, заметала метель, словно готовила к весне волшебное преображение. Пригреет солнышко, растает снег, и обгорелые уродцы оживут, расселятся по саду, превратив его в рай на земле. И запоют птицы…

Но пока в саду было неприглядно и даже страшно. Среди обломков кораблекрушения стояли четверо перепачканных сажей людей, а чуть поодаль Аркадий Телятин в чистой одежде и с незаконченным лицом, словно инопланетянин.

Все, кроме него, так устали, что у них не было сил смеяться, когда они смотрели друг на друга. Они даже холода не чувствовали, хотя одежда местами промокла и теперь превращалась в ледяной панцирь. Только Иван Петрович, кивнув на дымящиеся покрышки, вяло пошутил, обращаясь к верзиле:

– Выбери себе что-нибудь.

– Нет уж спасибо, на своих доеду, – так же вяло отшутился тот. Сил ни на что не было.

Ульяна Федоровна хотела обругать мужа за трусость и лень, но тут зазвонил его мобильный телефон. Обрадовавшись, что наконец-то пришла его пора, Телятин торопливо нажал на кнопку и деловито поднес аппарат к уху.

– Да. Слушаю. Телятин.

Звонили «заботливые» соседи.