Пришельцы

Я устала жить среди вас. Каждую минуту ощущаю, будто пачкаюсь в вашей слюне. Обтираюсь и снова пачкаюсь, потому что вы бесконечно пускаете пузыри, думая, что спасаете и храните духовность, благородство, честь. Какая честь, если нет силы и смелости гунна?.. Вы умерли! Вы скелеты…

— Кто это — вы? Или мы перешли на официальный-тон?

— Вы — это вы все. Вся эта никчемная страна, которая еще мнит себя государством.

И потому я — против вас.

— Тоже любопытный образ. Диана, вскормленная волчицей, перегрызает волчице горло. И строит свой Рим. Занимательный город, должно быть, похож на Содом или Гоморру. Жаль, не могу тебя сдать. Ты сейчас как писаная торба, а я — дурак.

— Ты не дурак, Георгий. Поэтому тобой заинтересовались, особенно после того, когда ты ушел от засады на болоте. Помнишь, когда я попросила с тобой экстренной встречи?

— Это незабываемо, Маша! А заинтересовался твой резидент?

— Разумеется! Просто пришел в восторг. Хотел сначала убрать, чтобы не мешал, а потом приказал… стеречь тебя от всяких случайностей.

— Значит, сначала ты заманила меня в ловушку, а потом охраняла?

— Но что делать? Такова наша служба, — наигранно вздохнула и смирилась Маша.

— И у твоего резидента не пропал интерес до сих пор, насколько я понял?

— Напротив, усилился. Если бы ты прекратил еще пускать слюни…

— Неужели я кажусь тебе интеллигентом?

— Какой вопрос? Ты и есть современный интеллигент в чистом виде, заключила она. — Самое мерзкое и отвратительное качество, искусственно привитое в этой стране мыслящим людям. Оно-то и уничтожило дух нации, оно сделало вас неспособными к сопротивлению. А мне очень хочется, чтобы ты уяснил наконец, что поистине святым можно стать, зарыв в землю врагов своих живыми, как это сделала княгиня Ольга. Вот это был дух! Вот тогда вы имели право на существование.

Поспелов встал, стряхнул с одежды мучную пыль, шагнул к двери.

— Я подумаю… И попробую!

— Не забывай, тебе надо поторопиться, чтобы не стать вместо святого крайним.

Увы, катастрофа уже произошла…

— Да-да! Я помню… Обязательно попробую. Только в любом случае сначала принесу теплую одежду и постель. Никогда не смогу спокойно смотреть на зябнущую женщину.

— Это голос мужа, — вслед проронила Маша. — Я этого не забуду.

Уходя наверх за постелью, он не запирал темницу, но она даже не сделала попытки побега — а удрать было просто: открыв окно. Теперь Поспелов окончательно уверился: начни выгонять — не уйдет…

А пришельцы, тем не менее, продолжали затягивать удавку: едва Поспелов поднялся наверх, как в доме отключился свет.

Он проверил пробки — все в порядке, значит, повреждение на линии.