Прирожденный воин

Следом за ним появляется фигура, мало в чём уступающая Доктору Смерть. Ростом метра под два, и весом за центнер. Пулату при виде такой туши хочется сказать своё пресловутое «ага-а...». Но он придерживает язык до более подходящего момента. Момент ждать себя не заставляет. Дверь в кабинет открыта. Оба шагают туда. Большой застывает, озираясь, в двух шагах от порога, а «гоблин» сразу проходит к сейфу и вставляет в замочную скважину ключ. Вот теперь приходит время Виталия. Он неслышно выскальзывает из-за занавески и оказывается в дверном проёме. Молча стоит больше минуты. И только потом обижается, что на него внимания не обращают, и потому говорит обязательное для такого случая:

– Ага-а...

«Гоблин» оборачивается резко. Его напарник-громила соображает, видимо, туговато, да и разворот солидного тела на сто восемьдесят градусов требует больше времени. Его можно было бы уже два раза уложить «отдыхать», но на Пулата вдруг нападает, как с крыши на голову сваливается, общительность. И он для первого знакомства скромно интересуется, кивая на сейф:

– И как?.. Открывается?

«Гости» рассматривают «маленького капитана» сначала с удивлением, потом с недоумением. И оценивают его совсем неправильно.

– Ты откуда взялся? – спрашивает «гоблин».

– Гуляю я здесь... – невозмутимо отвечает Виталий. – Погода хорошая, вот и гуляю... А вас, уважаемые, каким ветром, простите, занесло?

– И мы гуляем... – медленно произнося слова, говорит вдумчивый громила.

– Фу, как неинтересно... – возмущается Виталий. – Во-первых, я не люблю, когда кто-то гуляет там, где мне самому гулять нравится... Во-вторых, зачем повторять чужие слова... Неужели ничего своего придумать не можете? Сказали бы, что в гости ко мне пришли... Может быть, я поверил бы... А так... Я вас просто за воров могу принять...

– Ну, в гости... – громила и с этим туповато соглашается. – Принимашь гостей-то?

– Чай или кофе? Что, уважаемые, предпочитаете?

– Коньяк! – категорично заявляет «гоблин».

– Я, конечно, могу вас и коньяком угостить... У Доктора обязательно должен быть в запасе... Но коньяк в этом доме, я думаю, дорогой, вам зарплаты при всей вашей вороватости не хватит...

– Ну, чего смотришь... – «гоблин» прикрикивает на напарника. – Нацепи на него наручники, пока мы коньяк пить будем... Дорогой...

И поворачивается к сейфу, уверенный, что всё будет выполнено.

Громила добродушно улыбается. То ли от мыслей о наручниках, то ли от мыслей о коньяке. И неосторожно протягивает большую руку. Нельзя так медленно руку протягивать. Громила этого не знает, а Виталий знает хорошо. Но объяснять предпочитает без слов, забыв про недавний приступ словоохотливости. Просто захватывает кисть противника, чуть-чуть доворачивает и заставляет того на цыпочки приподняться.