Прирожденный воин

«Винторез» хорош против человека, даже прикрытого бронежилетом[40]. Но собаку он без проблем прошивает навылет так, что она даже не сразу замечает ранения и может продолжать атаку. Если ранение серьёзное, собака начинает выть и поднимает тревогу. Арбалетный болт же не хуже пули справляется с бронежилетом, особенно с кевларовым, но собаку убивает сразу и почти без звука. Потому арбалетчик для отдельных операций бывает необходим."

"Следом за арбалетчиком выходят точно так же, как разведчики, с двух сторон, снайперы. Чехлы прицелов сняты. Включены приборы ночного видения, позволяющие в такую погоду видеть всё же лучше, чем через простой прицел или через бинокль. Снайперы время от времени останавливаются, присматриваются через прицелы к дому. Осторожность полная. Шаги выверены, дистанция соизмеряется с препятствием или укрытием.

Всё правильно. Всё идёт в соответствии с правилами обычного захвата. И теперь в соответствии с теми же правилами выступают основные силы в лице двух командиров. Правда, при обычном захвате основных сил бывает побольше. Но это уже издержки момента. Оба не сомневаются, что сил для захвата достаточно.

Не слышно традиционного снежного скрипа. Снег всегда скрипит под ногами. Но сейчас этот скрип уносится ветром и смешивается с непрерывным гулом. Одно плохо – ветер дует в сторону дома. Если там собака, неслышный для идущих людей скрип снега от собственных шагов может достичь ушей собаки, и она-то разберёт, что это за звук...

* * *Азиз сидит на полу перед очагом, вытянув ноги и руки, подкладывает в огонь ещё одно полено, самое тоненькое, наполовину расщеплённое. Такое быстро займётся пламенем. Командир уже одет и собран, потому что встал раньше всех – обуться только пока ещё не пожелал, пока трое его товарищей собираются. Очень не хочется уходить от огня, но уходить придётся. И надо напоследок набрать тепла в ладони и в ступни. Азиз знает, что руки и ноги быстрее всего набирают тепло, гораздо быстрее, чем это может сделать тело, а тепло из конечностей переходит внутрь организма тоже достаточно быстро. Он поднимается, смотрит на товарищей, уже почти одетых, и ищет взглядом свои башмаки на толстой тяжёлой подошве, специальные горные. И в это время слегка рычит собака. Азиз замирает, смотрит на пожилого хозяина дома.

Тот сидит у окна на скамейке, сколоченной из толстых досок. Пытается выглянуть за стекло, но видно плохо. Мало того, что за окном не прекратилась, хотя и поутихла снежная круговерть, ещё и само стекло почти закрыто морозным узором – ничего не разберёшь.

– Кто-то идёт? – спрашивает Азиз с лёгкой тревогой в голосе.

– Кто его знает... – отвечает хозяин. – До вашего прихода трижды так было... зарычит, я выхожу, знаю, что Талгат подойти должен... Никого...

– Выйди... – говорит Азиз.