Принуждение к боли

Сергей радуется, что на теле не остается следов, но он не знает, что происходит с моими нервами, после его “шоковых игр”. Мои мышцы теперь сокращаются непроизвольно, и не только во время съемок, а просто так. Во время сна, например. Словно они живут своей жизнью!

Постоянный стресс и напряжение организма, дают о себе знать. У меня выпала почти половина волос. У меня нет зеркала, но я догадываюсь, как плохо выгляжу сейчас… Но мне плевать. Сергей много раз говорил, что любит меня такой, какая я есть.

Перед тем, как пришел клиент, он очень долго гладил меня и с наслаждением рассказал, что мне осталось ещё немного потерпеть. Уже скоро мы соберём нужную сумму.

Как я уже устала это слышать! Он кормит меня этой сказкой так усердно и так долго, я уже перестаю верить ему. Мне кажется, что никогда отсюда не выйду. Наверное, меня будут пытать, здесь, вечно, пока я, наконец-то, не сдохну!"

"Может быть, мне просто перестать питаться? Просто отказаться от еды и всё, помучаюсь неделю, но зато быстрее смогу умереть. Если бы Сергей не приковывал меня на ночь ошейником, рядом с матрасом, то я давно бы добралась, до висящих на стене острых предметов и перерезала себе вены. Я больше не хочу терпеть это. Я не верю, что Сергей заберёт меня и мы будем с ним жить вместе. Больше не верю.

Клиент начинает с чего-то простого и банального. Меня заставляют одеться в нарядную одежду, вечернее платье и туфли на высоком каблуках. Сергей берет камеру в руки, на этот раз съемка будет крутая. Обычно камера стоит на одном месте. Только в редких случаях, он берет её в руки, чтобы снять крупным планом мои истинные чувства. Ему важно, чтобы зритель смог насладиться каждым мгновением. Он хочет отразить в фильме, что я чувствую, когда меня насилуют, что я чувствую, когда меня бьют, и особенно, мое выражение лица, когда он увеличивает подачу тока.

Клиент продолжает меня пороть, пока Сергей пархает вокруг нас, снимая все, в мельчайших деталях. Мне строго-настрого приказали не смотреть в камеру. Все должно выглядеть, максимально, естественно.

На все вопросы “главного героя”, я должна импровизировать или вовсе молчать. Сергей сказал, что особо не важно, что я там буду говорить. Главное, как я буду кричать. А кричать мне следует так, словно меня режут на части. Даже от простых шлепков.

Мои ягодицы уже горят, но клиент продолжает меня пороть, его ладонь опускается на ягодицы и слегка их растирает. Мне хватило и одного удара, для того, чтобы на моих глазах выступили слезы. Это так унизительно! То, что мы сейчас делаем! Мой любимый человек затеял такое представление с моим участием.