Принцип Отелло

Два пункта из многих имеющихся у нее в загашнике совпадали. Осталось убедиться еще кое в чем, а тогда можно будет и убегать. Пока же стоило остаться. Как вот только Вадику сказать про ее новое место работы? Что придумать?

А ничего она ему говорить не станет, вот! Это будет ее сладкой местью за вчерашний вечер. За его вчерашнее подлое малодушие. Просто позвонит и скажет, что уехала на время, и все.

Ее последний вопрос Игорь Леонидович оставил без ответа. Махнул пальцами, приказывая убираться, дал распоряжение охраннику насчет ее поселения и заперся изнутри в кабинете.

– Давно он пьет? – спросила Василиса у охранника, который провел ее в отведенную для прислуги комнату.

– Как Марину схоронил, так и запил, – вздохнул тот. – Меня, между прочим, тоже, как его, Игорем зовут.

– И что, тоже Леонидович? – в притворном испуге округлила она глаза. Дождалась отрицательного кивка и назвалась: – А меня Василисой величают.

– Микулишной? – улыбнулся охранник Игорь, не подозревая, насколько больно ей стало от случайного совпадения слов.

– Нет, не Микулишна. Вот мои документы. Чтобы все по-честному, Игорь…

По-честному, конечно же, не получилось. Дом был полон тайн. И Василиса была уверена, что среди них хранится и тайна Сани Сигитова…

С каждым днем уверенность крепла. Поэтому свое бегство она отодвигала и отодвигала, врала и врала без конца. Ей нужно было все разнюхать, все выведать, до всего докопаться, а разве это возможно, веди она себя с двумя мужиками с одинаковыми именами по-честному? Нет, невозможно. Вот и лгала время от времени. И про мужа, который мерзавец. И про несчастную любовь к парню, который исчез, бросив ее на произвол судьбы, и мерзавца мужа.

Хотя, если задуматься, неправды в ее словах было не так уж и много.

Вадик смалодушничал, сподличал в тот вечер, когда отмечали день рождения его матери? Да, несомненно. А как он отнесся к ее неожиданному «отъезду», когда она ему сообщила по телефону? Совершенно неожиданно для нее отнесся. Залопотал что-то, мол, что она вправе поступать, как считает нужным. И Василисе даже показалось, что он обрадовался! Потом, даже не спросив, когда она собирается вернуться, Вадик скомкал разговор и повесил трубку. Мерзавец и есть! Где тут ложь?

Про парня тоже почти не врала. За исключением обозначенных пылких чувств своих. С ними у нее была полная неразбериха. Вроде и скучала, и переживала очень за пропавшего Саньку, а вот возможную встречу представляла себе плохо. Образ Сигитова не вязался у нее с образом спутника жизни. Она себе даже представить не могла, как ложится с ним в постель. Василису просто передергивало, стоило об этом подумать. Святотатство какое-то, инцест просто! О какой постели речь? Он ведь ей брат почти.