Принцип Отелло

Говорит, деточка у нас очень наивная, очень увлекающаяся, а вы, говорит, человек достаточно взрослый и стабильный. Должны, говорит, адекватно реагировать, когда вам женщина на шею вешается.

– Да я ее… – Слезы обиды брызнули из глаз Василисы, будто только и ждали сигнала. – Я ее уничтожу, гадину!!! А ты-то, ты… Что ты ей ответил? Арчи, не молчи!

– Адекватно ответил. – Глебов паскудно ухмыльнулся, усаживаясь со своим кофейным пойлом напротив подруги. – Я ей сказал, что если бы наивная и увлекающаяся женщина… в данном случае имелась в виду ты, Васек… так вот если бы, говорю, ваша деточка и в самом деле на шею мне вешалась, я бы уж среагировал адекватно, будьте уверены.

– Мерзавцем обозвала.

– А я рассмеялся. – Глебов с шумом втянул кофе и почмокал губами. Потом пошевелил ими беззвучно и обронил с явной долей вины: – Ты бы, Василиса, и правда, перестала таскаться ко мне. Давай лучше договариваться и встречаться где-нибудь на нейтральной территории.

– Очень мне надо с тобой встречаться! – с обидой воскликнула она. – Если бы не Санька, я бы…

– Да все с ним в порядке, успокойся. Сидит себе где-нибудь за компом своим и наблюдает за твоими метаниями. И ждет часа, когда ты до конца созреешь и с ветки к его ногам свалишься.

– Думаешь? – И снова ее тоска начала разжижаться под воздействием спокойного нравоучительного тона Глебова. – А если нет? А если он и в самом деле где-то…

– Ну и где? Скажи, где? – повысил Артур голос. – В милиции его нет. В моргах и больницах тоже.

– А то! И Димона подключил.

– Дня три уже. Хотел тебе позвонить, успокоить. Я не позволил. Семья-то рушится на глазах! – Глебов противно захихикал. – А Саньке небось в радость. Он того и хотел.

Они помолчали. Василиса тщательно анализировала все, что услышала от друга. Тот очень внимательно ее рассматривал, продолжая беззвучно шевелить губами в промежутках между глотками. Глядя на него, не захочешь – подумаешь, что он что-то от нее скрывает.

– Нет, Арчи, я все же склонна думать иначе: с Санькой что-то не то. Болит душа, просто на разрыв болит!

– Ага! Болит все ж таки! – обрадовался Арчи. – А вот скажи-ка мне, Василиса, как на духу… Если бы он сейчас вернулся вдруг жив-здоров, что бы ты сделала?

– Я? – Она думала мгновение, не более того. – В морду бы дала точно!

Глебов довольный захохотал.

– А потом? После того, как в морду ему дала, что потом-то?

– Не знаю, Артур, – поскучнела сразу Василиса. – Я очень беспокоюсь за него, очень! Но это не значит, что я…

– Понятно… – с кислой миной протянул Глебов, переворачивая чашку на блюдце кверху дном. – Все то же и про то же. А он-то небось, дурачок, надеется. Небось ждет, что ты падешь наконец в его объятия.

– Может, и упаду, – неожиданно для себя заявила Василиса. – Только не завтра и не послезавтра.