Принцип Отелло

 – Я на крючке! И дело даже не в бабках!

Тот самый персонаж, оказывается, через свою службу безопасности как-то вычислил Сигитова. И ему доподлинно стало известно, что именно Сигитов позвонил той самой даме, за которой устроил слежку супруг.

– Супруги-то помирились, а вот мне этот извращенец грозится оторвать голову. И я ему верю. У него знаешь какая репутация!

И все равно что-то Сигитов недоговаривал. Все равно что-то скрывал от нее. А вот что?

– Меньше будешь знать, лучше станешь спать, – огрызнулся Саня, когда Василиса усилила натиск. – Все, Васька, не до тебя мне. Уходи…

Уйти-то она, конечно, ушла, но с таким тяжелым сердцем, что ноги ее мимо собственного дома понесли прямо к дому Артура Глебова.

– Арчи! Что-то надо делать! – без конца восклицала Василиса.

Она сидела у Глебова на громадной лоджии в компании его подвыпившей девицы, двух его кошек и стаи канареек. Слава богу, что хоть последние сидели смирно по клеткам. За глаза хватало мохнатых проходимок, то и дело норовивших прыгнуть ей на коленки. И девицы его, томно повторяющей:

– Арчи, ну давай завязывай с делами! Арчи…

Ну до того противно ныла, до того противно, что и Глебова начало воротить с души минут через двадцать. То он по голой коленке девицу поглаживал, а тут вдруг цыкать и морщиться начал.

– Слушай! – взорвался он, когда барышня и вовсе стыд потеряла, начав задирать и без того короткую юбку. – Вали отсюда в комнату и сиди там смирно, пока не выставил!

Мутноватые глаза девицы непонимающе поморгали, потом наполнились непрозрачной влагой, и она убралась наконец с лоджии.

– Думаешь, все так плохо? – пожевав губами, что было его привычкой с детства, спросил Глебов.

– Думаю, да, – кивнула Василиса и, чтобы выглядеть убедительнее, округлила испуганно глаза. – Он белым днем заперся на два замка, Арчи!

– Да ну? – не поверил Глебов. – Санька же и на ночь-то забывал иногда закрываться. Толкнешь, бывало, дверь легонько, она и отворится.

Василиса осторожно так, чтобы не заметил Глебов, в десятый раз спихнула с коленей рыжую кошку. Она была особенно назойливой. Ну, прямо как та девица, что со слезливым сопением убралась-таки в спальню. Обидевшись, мстительное животное мягко мазнула ей по коленке коготками, и новенькие колготки за четыреста рублей тут же пустили стрелку.

Василиса не стала отвлекаться на поползшие колготки, некогда, и снова заныла:

– Артур, ну что ты молчишь? Придумай что-нибудь!

А как же иначе? Саня, их общий друг, был в беде. И, похоже, в беде большой. Он никогда не сгущал краски, чтобы вымолить жалость. Никогда не драматизировал ситуацию, чтобы слушатели напугались и посочувствовали. Он всегда говорил правду. Всегда! Но не сегодня. Сегодня он всей правды не сказал, что особенно пугало Василису.