Принцип Отелло

А что конкретно утряслось-то? Саньку выпустили или нет? Его станут судить, или он отделается крупным штрафом? И что там болтал насчет серьезного мужика Вадик – к кому в карман залез Сигитов?

Все, завтра после работы она, невзирая ни на что, поедет к Саньке. Она станет общаться с ним, как и прежде. Станет делать вид, что того последнего разговора не было. То есть никаких пожеланий относительно их совместного будущего она от него не слыхала. Это все перечеркнуто жирным словом – нет. И к теме возврата не будет. Теперь другая тема на повестке дня – тема Санькиной свободы, а может, и безопасности даже, если тот дядя, которого он щипанул, так уж серьезен.

Саня обнаглел настолько, что не хотел впускать Василису к себе в квартиру. Гнусавил что-то из-за двери, довел ее до белого каления. И через десять минут пререканий она, повернувшись к двери спиной, начала молотить по ней ногами.

– Ты что делаешь, Васька? – заныл Сигитов тут же. – Ну, что ты делаешь? Соседей перепугаешь, а они и так…

– Если не откроешь, сейчас вызову пожарных, скажу, что ты горишь! – заорала Василиса не своим голосом. – Ты что там, офонарел совершенно? Открывай давай!

В замке неуверенно заскрежетало. Дверь чуть приоткрылась, и Санька, высунув нос из квартиры, промямлил:

– Ну, здорово, Василиса Микулишна. С чем пожаловала?

– Свихнулся? – на всякий случай решила она уточнить, глядя на его помятую физиономию во все глаза. И тут же предположила: – Или ты не один? С девицей, да? Я помешала?

– Да один я. Но… Но ты помешала. Может, в другой раз зайдешь?

– Другого раза может и не быть.

Он вздохнул. Отодвинулся от входа, давая ей возможность ступить с лестничной клетки в квартиру. Потом запер за ней дверь на два имеющихся замка, что случалось крайне редко – прежде он мог вообще ее не запирать, забывал потому что. Привалился к коридорной стенке, сложил руки перед грудью и тут же с вызовом произнес:

– Да хоть че! Совсем дурак, да?

Василиса бросила сумку на пол, потому что больше положить было некуда. Тумбочка из-под зеркала куда-то подевалась. А тумбочка дорогой была, купленной Санькой в антикварном магазине. Продал он ее, что ли, за долги? Ладно, выяснению еще предстоит случиться. Стащив с себя легкий плащ, подергала им в воздухе, предлагая Сигитову принять его из ее рук. Тот продолжал стоять столбом и продолжал смотреть на нее с редкой недружелюбностью.

– Сань, что с тобой вообще? Ты не болен?

– Плащ тогда возьми у меня.

– Плащ? – Теперь он уже на плащ уставился, как на недруга. – Плащ можно… А ты что, надолго?

– А что, нельзя? – вспыхнула она тут же. И не стала разуваться, потопала прямо в сапожках в его комнату.