Принцип Отелло

А тут она… Представляешь, я иду ночью в туалет совершенно голый, и тут ма из своей комнаты!

О том, что маме в случае рождения ребенка можно было бы просто-напросто запретить переезд в их квартиру, Вадик даже и не думал. На его маму в его лексиконе не было запретов. Так, легкие штрихи вежливого укора, когда она особенно распоясывалась, да и только…

– Валиса, ты чего здесь?

Муж вынырнул из-за угла совершенно неожиданно и застал ее врасплох. Она даже слезы не успела с лица смахнуть. Он тут же заметил, в сердцах швырнул на землю молоток с плоскогубцами, выругался, что было совершенно неестественно для него, и тут же воскликнул, правда, успев сначала опасливо оглянуться:

– За каким чертом мы с тобой вообще приперлись на дачу?! Отдохнули бы дома, вдвоем! Нет, поперлись… Она что, совершенно тебя достала, да, малыш? Суп еще теперь жрать придется! Какой хоть варит? Не гороховый случайно?

– Отговорила, – пробормотала со вздохом Василиса. – Должна быть лапша, но ты ведь ее знаешь, может пойти наперекор.

– Черт! – Вадик подошел к вязанке дров, сел рядом, подергал задом, пододвигая Василису, и снова завел: – Черт! Давно бы продала эту халупу. Все таскается и таскается сюда и нам покоя не дает.

– Что за нее возьмешь? Крыша течет в нескольких местах. Пол прогнил почти.

– Да тут само место, знаешь, сколько стоит… – Он просто задохнулся от ее недальновидности и упрекнул со вздохом: – И как тебя только на работе держат, не пойму!

– Да уж держат, – не стала она обижаться, успела привыкнуть к таким заявлениям супруга. – Я же не торгую недвижимостью и территорией под застройки. Я занимаюсь всего лишь поставкой гостиничного реквизита, оборудования. И контролирую ее.

– Уж ты проконтролируешь.

– Как могу, так и контролирую!

Вадим довольно заулыбался, поняв, что задел-таки ее за живое. Он будто всякий раз тестировал ее чувствительность к собственным нападкам. Если жена делала вид, что ей все равно, Вадик непременно продолжал ее жалить, жалить и успокаивался лишь тогда, когда она обижалась. Вот такой он был человек – ее муж.

– Деточка, а где Вадик? – Из-за угла вынырнула Мария Федоровна с перевязанной старой косынкой головой. – А, и ты здесь, сыночка. Идем скорее, супчик готов. Устал?

– Да нет, – бесцветным, как вялый капустный лист, голосом промямлил сыночка.

– Сделал калитку, Вадюша?

– Нет. Дерево железное просто, я весь измучился, – прохныкал он, зная, что после этого мать непременно отстанет.