Вечная принцесса

Когда Артур идет в мои комнаты, он скользит вдоль укреплений, как на коньках, и сегодня, когда он пошел назад к себе, мы испугались, что нас раскроют: он поскользнулся на свежем льду, упал и выругался так громко, что часовой на ближней башне высунул голову и прокричал: «Кто идет?» — и мне пришлось крикнуть в ответ, что это я вышла покормить птиц. Тут Артур засвистал, шепнув мне, что он малиновка, и мы расхохотались так, что едва унялись. Думаю, часовой догадался, в чем тут дело, да и выходить на мороз ему совсем не хотелось.

А сегодня Артур поехал верхом взглянуть на место для новой мельницы — там река разлилась, запруженная снегом и льдом. Мы с леди Маргарет остались дома и играем в карты.

Здесь зябко и серо, воздух пропитан влагой, даже стены плачут от сырости, но я счастлива. Я люблю его, я бы жила с ним где угодно, а потом придет весна, а за ней — лето, и я знаю, что мы будем счастливы всегда.

Поздно ночью в дверь постучали. Каталина открыла:

— Ах, любовь моя! Что ж так долго?

Войдя в комнату, он сразу ее поцеловал. От него пахло вином.

— Никак не мог отделаться, три часа кряду пытался от них уйти и не мог. — Подхватил ее на руки, отнес на кровать. — Расскажи мне историю.

— Нет. Лучше спой мне о том, как мавры потерпели поражение под Малагой.

— Этой не хватит — допоешь в другой раз, — легко вздохнул он. — Слава богу, нам предстоит еще много, много ночей.

— Это запретная песня, — сказала она. — Ее запретила сама моя матушка.

— Как же ты ее выучила? — удивился он.

— От служанки. У меня была нянька, мориска, временами она забывала, кто она и кто я, и пела.

— Что такое мориска? И почему песня запрещена?

— Мориска — это мавританка. Мы зовем так арабов, которые остались в Испании. Они не такие, как те, что живут в Африке. А когда я уехала, они стали называть себя «мидаххан» — то есть «тот, кому дозволили остаться».

— Дозволили?! На их собственной земле? — возмутился он.

— Это не их земля! Она наша. Испанская земля.

— Да они жили там семьсот лет! Вы, испанцы, еще пасли скот в ваших горах, а они уже строили дороги, замки и университеты. Ты сама мне так говорила!

— Ну и что? Теперь она наша.

Он хлопнул в ладоши, как султан:

— Спой мне, Шахерезада. И по-французски, дикарка, чтобы было понятно для меня!

Каталина в знак покорности сложила руки, как для молитвы, и низко ему поклонилась.

— Вот это мне нравится! Что, научили в гареме?

Она улыбнулась, откинула голову и запела, переводя на ходу:

— Так оно и случилось. Халифат пал. Кончилось тем, что бедный Боабдил вышел из Альгамбры, из Красной крепости, про которую говорили, что она никогда не падет, с ключами на шелковой подушке, склонился в поклоне перед испанскими королями, отдал им ключи и уехал прочь.