Вечная принцесса

Мне так недоставало старшей подруги! Мария де Салинас — моя ровесница и так же глупа, как я, она подружка, а не наставница. Донье Эльвире, которую моя матушка назначила занять свое место, на мой взгляд, недостает сердечного тепла, хотя я пыталась полюбить ее. Она строга со мной, ревниво борется за свое на меня влияние, честолюбиво стремится распоряжаться всем при дворе. Они с мужем, моим дворецким, не прочь были бы командовать и мной тоже. Я усомнилась в ее рассудительности с того первого вечера в Догмерсфилде, когда она не распознала в короле короля. Да и сейчас она норовит остеречь меня от излишнего сближения с Артуром, как будто это грех — любить мужа, как будто я могу перед ним устоять! Она хочет устроить здесь, в Англии, маленькую Испанию, хочет, чтобы я оставалась инфантой. Но я твердо знаю, что моя задача — стать в Англии англичанкой.

Донья Эльвира не хочет совершенствоваться в английском. Притворяется, что не понимает по-французски, когда на нем говорят с английским акцентом. Валлийцев третирует с полным презрением, словно они сущие варвары. Сказать по чести, порой она ведет себя с каким-то беспримерным величием, гордости в ней больше, чем даже в моей матушке. Не могу ею не восхищаться, но любить, признаться, тоже не могу.

Леди Маргарет, которую воспитывали как племянницу короля, говорит по-латыни так же бегло, как я. Мы болтаем по-французски, она учит меня английскому, и, когда мы спотыкаемся на слове, которого нет в языках, известных нам обеим, устраиваем мимические представления, порой уморительные. Она просто рыдала от смеха, когда я пыталась изобразить несварение желудка, а когда она взялась показывать мне, как по формальному протоколу строится английская полевая охота, задействовав в этом всех придворных дам и их служанок, сбежалась охрана, решив, что на нас совершено нападение.

Каталина решила, что с леди Маргарет она может поговорить о своем будущем и о свекре, в присутствии которого всегда чувствовала себя неловко.

— Король был не в духе, когда мы уезжали, — сказала она. — Из-за приданого.

— В самом деле? — отозвалась Маргарет.

Неладное это дело, так начинать супружество, которое, как ни крути, только и зиждется что на жадности, амбициях да еще на страхе двух государей перед Францией. Каталина попала в тиски между двумя бессердечными властителями. Маргарет догадывалась, что и в замок Ладлоу Каталину с супругом послали для того, чтобы вынудить ее пользоваться своей утварью и тем самым понизить ее цену. Оставь король Генрих их при дворе в Виндзоре, Гринвиче или Вестминстере, принцесса ела бы там с его блюд, и тогда ее отец мог бы утверждать, что испанская золотая посуда совсем новая и может идти в счет приданого.