Вечная принцесса

Он безбоязненно стоял перед ней, зная, хотя сама она этого еще не поняла, что у нее нет над ним власти. С каждым днем, прошедшим без объявления, что в чреве ее ребенок, ее значимость умалялась неуклонно. Теперь он был совершенно уверен, что она порожняя, и находил, что она ведет себя глупо. Да, выторговала немного времени своим молчанием — но для чего? Дальше-то что? Так или иначе, скоро она уедет. Ярится сейчас, но сделать ничего не сможет.

— Как вы могли согласиться на такой контракт? Вы не могли не знать, что король нарушит его условия.

Де Пуэбла развел руками:

— Кто мог предвидеть, что случится такая трагедия? Кто мог представить, что принц умрет на пороге зрелости? Печальная, очень печальная история…

— Да, чрезвычайно печальная, — чтобы не заплакать, резко сказала Каталина. Она обещала себе, что на людях не прольет ни одной слезы по Артуру. — Но теперь, благoдаря этому контракту, король увяз в долгах. Он должен вернуть приданое, он не получит моего золота и еще должен мне вдовью долю. Вы же понимаете, никогда в жизни он не отдаст столько денег! И совершенно очевидно также, что и я свою долю от доходов Уэльса, Корнуолла — и чего-то там еще, да? — никогда в жизни не получу!

— Получите. Перед тем, как выйдете замуж, — уточнил он. — Король обязан выплатить вам долю наследства до вашего второго замужества. А замуж, надо полагать, вы выйдете скоро. Их величества желают, чтобы вы вернулись домой. Весьма вероятно, что новый брачный договор для вас уже составлен. Возможно, вас уже сговорили.

У Каталины дрогнули губы, она встала и отошла к балюстраде, обратив взор на дворцовую площадь и распахнутые ворота, за которыми кипела жизнь.

Де Пуэбла смотрел на напряженный изгиб шеи, недоумевая, отчего известие о предстоящем замужестве так взволновало принцессу. Неужто для нее новость, что едва она приедет домой, как ее снова сосватают?

Каталина длила молчание, наблюдая за уличной суетой. Как тут все не похоже на родину! Нет темнокожих людей в белых бурнусах, нет женщин, прячущих лица под покрывалом. Нет уличных торговцев, расхваливающих ароматные специи, нет цветочников с охапками ярких и пестрых растений. Нет травников, целителей, астрономов, предлагающих свои познания за умеренную плату. Нет молчаливого потока верующих, устремляющихся к мечети пять раз на дню, нет журчащих фонтанов. Взамен — серая толпа, неумолчный гул голосов, суета рыночной площади, звон колоколов сотен церквей. Лондон — процветающий, богатый город, торговая столица страны.

— Мой дом теперь здесь, — сказала она, решительно прогнав видения. — Король ошибается, если думает, что я уеду домой и снова вступлю в брак, словно ничего не было. Мои родители ошибаются, если думают, что могут изменить мою судьбу.