Пленённая принцесса

Если меня действительно волнуют его планы, именно туда мне надо заглянуть в первую очередь.

Однако я продолжаю идти вперед, к самой большой комнате в конце коридора. Хозяйской спальне.

Она огромная, современная и абсолютно мужская. Стоит мне проскользнуть внутрь, как запах моего похитителя сбивает меня с ног. От него пахнет кедром, сигаретами, виски, свежей апельсиновой цедрой, кремом для обуви и тем насыщенным, пьянящим мускусом, который характерен только ему. Аромат настолько концентрированный, что я сомневаюсь, что кто-либо другой бывал здесь, и даже Клара не заходила, чтобы убраться.

В отличие от остального дома, это комната вовсе не темная и мрачная. Мебель действительно темных цветов, но пространство наполнено светом. Все потому, что это одна из наиболее высоких точек здания, а вся противоположная стена — сплошное окно, от пола до потолка.

Мое окно направлено на восток и выходит в заросший сад, окно Миколая же смотрит на чикагские небоскребы. Весь город лежит как на ладони. Здесь он стоит, представляя, как однажды это все перейдет под его контроль.

Теперь я точно знаю, где нахожусь. Я вполне могла бы указать на свой собственный дом, расположенный на берегу озера.

Если бы хорошенько присмотрелась, я нашла бы его крытую серой черепицей крышу среди других особняков вдоль Голд-Коста.

Однако мой взор вновь обращается вглубь комнаты, заинтригованный этим личным пространством. Смотреть на комнату Миколая — словно заглядывать к нему в голову. В остальной части дома я вижу лишь то, что он дает мне увидеть. Но здесь я найду то, что он прячет.

Возможно, здесь он держит ключи. Я могла бы стащить ключ от входной двери и убежать однажды ночью, когда все спят.

Я убеждаю себя, что именно это и ищу.

Пробегая меж тем пальцами по незаправленной постели и высвобождая плотный аромат его кожи. Я до сих пор вижу след от его тела там, где Миколай спал. Мне сложно представить его спящим и беззащитным. Он не похож на того, кто ест, спит, смеется или плачет.

Но вот они, доказательства, прямо передо мной. Я прикладываю руку к следу, словно до сих пор могу ощутить тепло его тела. Кожу покалывает, и кровь пульсирует в венах, пока я снова не отдергиваю руку.

Кровать окружена встроенными книжными шкафами. Я подхожу ближе, чтобы прочитать заголовки.

И я действительно вижу то, что ожидала: «Хоббит», «Снежная королева», «Алиса в Стране чудес», «Алиса в Зазеркалье» и «Маленький принц» в кожаных переплетах, вперемешку с «Доводами рассудка», «Анной Карениной» и десятками других книг на английском и на польском.

Я достаю с полки «Алису в Зазеркалье», осторожно открывая, потому что книга очень мягкая и хрупкая, и я боюсь, что некоторые страницы могут оторваться.

На самой первой странице карандашом выведено: «Анна».