Принцесса и садовник

Было ли большее унижение для нее?

В какой-то момент паром накренился так сильно, что она вскрикнула. Тут же крепкие руки сняли ее с верхней койки и опустили на нижнюю кровать. Она почувствовала, что он не снимал одежду.

— Тебе не надо уступать мне свое место.

— Не беспокойся, я не лежал в кровати.

— Сидел все это время?

— Выходил несколько раз на палубу посмотреть на шторм. Это всего лишь шквал. Он закончится еще до того, как мы пришвартуемся.

Ей бы хотелось, чтобы Дицо обнимал ее всю оставшуюся ночь, но это чудо не случится. Ведь он до сих пор считает, что она предпочитает Ника.

— Вот, — он протянул ей полотенце. — Когда мы стояли на погрузку на паром, ты должна была сказать мне, что тебя укачивает. Я бы никогда не подверг тебя этому испытанию.

— Зато я предоставила тебе еще одну возможность поиздеваться над избалованной принцессой.

Все это время он знал, что ее укачивает!

— Не говори больше ничего. Я получила свой урок в то утро, когда твои мозолистые руки садовника вытолкнули меня из окна фермы, выставив тем самым на всеобщее посмешище! Пожалей себя и поспи на моей койке остаток ночи. Я дотащусь до унитаза, если придется. Нет смысла не спать нам обоим.

— Я останусь здесь, на случай если надо будет помочь тебе.

— Верно. Ее Королевское Высочество не может даже поболеть в одиночестве.

Дицо понимал, что заслужил ее пренебрежительное отношение. Сегодня он буквально похитил ее из дворца — места, где она привыкла жить и чувствовала себя комфортно. Она еще хорошо держалась. Ни тени жалобы на тесную каюту. Без звука съела засохшие бутерброды. А когда бросила в него карты, то это было в шутку...

Любое ее действие шло вразрез с его представлениями о том, каково будет остаться наедине с женщиной, которую баловали с колыбели.

Кто бы мог подумать...

Конечно, Дицо никогда не мечтал о том, что наступит день, когда маленькая принцесса превратится в обаятельную женщину, которая теперь носит его имя и страдает в темноте из-за него.

Что бы она там ни говорила, Реджина предполагала однажды стать королевой. Она обожала своего отца и хотела, чтобы он гордился тем, как она готовит себя к будущему правлению страной.

Дицо вспомнил день, когда Джине исполнилось тринадцать. Она принесла ему тогда большой кусок именинного торта. Сказала, что сожалеет, что не родилась первой, чтобы заменить отца, когда его не будет.

— Жизнь — несправедливая штука, — ответил тогда Дицо, не зная, что сказать.

Наконец она убежала обратно во дворец. Он был не тот человек, к кому следовало бы обращаться за утешением.

Несколько недель назад Реджина совершила непоправимую ошибку и теперь расплачивалась за нее. Эту ситуацию нельзя изменить.