Принцесса Диана. Жизнь, рассказанная ею самой

Чего хотело мое сердце?

Любви, заботы, счастья моим мальчикам… Оно хотело заботиться о людях, хотело, чтобы я была нужна…

Удивительно, но почти сразу после поездки в Америку все как-то вдруг завертелось.

Телохранители Уильяма и Гарри соизволили разрешить нам провести каникулы в поместье Мохаммеда аль-Файеда и на его яхте, сочтя, что там будет спокойно. Сомневаюсь, что это так, но я уже устала от постоянных отказов, а возможности побыть с мальчиками у меня не так много, не сидеть же в Кенсингтонском дворце с зашторенными окнами!

Я понимаю, что Мохаммед вовсе не зря пригласил на яхту своего сына. Доди чудесный, он очень внимателен, таким со мной не был ни один мужчина, за его спиной можно было бы скрыться от чужих глаз, заставить замолчать болтунов, отстать папарацци. Он может защитить меня от этого жестокого мира.

Доди не защитит моих мальчиков, они в другом мире, но там их защищает королевская семья, там я бессильна. И забрать их оттуда я не могу, не имею права. Уильям будет королем, он будет просто фантастическим королем, я в этом совершенно уверена. А Гарри всегда будет его поддержкой.

Когда я буду рядом с Доди, журналисты наконец потеряют хотя бы часть интереса ко мне. Это тоже своего рода защита. Аль-Файед сумеет на время укрыть меня за своей спиной, дать относительное спокойствие, а мне этого так не хватает!

Мохаммеду я благодарна не только за предоставление своего поместья и яхты для нашего с детьми отдыха, но и за один совет…

Камилле в этом году исполнилось пятьдесят. Чарльз не просто опекал свою давнюю любовницу, он буквально принялся превращать ее из лошадницы-ротвейлера в леди. Конечно, бетонную челюсть не уберешь, и грудь наверняка останется болтаться у пояса, но по крайней мере он ее переодел. Я оказалась права, Камилле пришлось соответствовать мне хотя бы отчасти.

Я знаю, что принц Филипп смеялся, что я одеваюсь как стюардесса, но уж лучше как стюардесса, чем как Камилла. Сама она категорически не способна выбрать что-нибудь приличней костюма для охоты или мятых шерстяных штанов, значит, пришлось приложить усилия Чарльзу. Ему это явно нравилось.

Пусть одевается как хочет, но то, что он решил широко отметить ее полувековой юбилей, меня несколько задело. Когда мне исполнилось тридцать, мой дорогой муженек даже не соизволил появиться на празднике, устроенном мною же. А уж ожидать от него каких-то приятных сюрпризов не стоило вовсе…

Камилла не я, газеты запестрели фотографиями ротвейлерши рядом с принцем. Надо отдать должное Чарльзу, он постарался, и его любовница выглядела вполне сносно, мятые штаны были заменены на платье, а старательно уложенные волосы даже отвлекли внимание от массивной челюсти.

Увидев такую фотографию, Мохаммед усмехнулся:

– Я предпочел бы видеть на снимке вас.