Принцип неверности

Проговорив это, я повернулась, чтобы выйти, но Погорельцов меня остановил:

— Евгения Максимовна, простите меня, ради бога. Я не хотел вас обидеть.

— Очень надеюсь на это, Владимир Алексеевич, — полуобернувшись, ответила я.

— Подождите, Евгения Максимовна, не будем ссориться. Я погорячился, вы вспылили, давайте не будем усугублять… Разговор этот и вас тоже касается. В конце концов, только благодаря вам и удалось вчерашний конфликт с властями урегулировать. Мы все вам за это очень благодарны.

— И на том спасибо, — язвительно проговорила я, без приглашения как-то… усаживаясь в кресло. — И о чем же мы будем разговаривать?

Погорельцов потоптался на месте и, хмуро взглянув на молчавшего все это время Хрыкина, приказал:

— Иди погуляй! Только не вздумай похмеляться. Не хватало еще, чтобы ты сорвал здесь концерты!

Хрыкин исподлобья недобро посмотрел на своего администратора, потом перевел взгляд на меня, но, ничего не ответив, вышел в соседнюю комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Когда мы остались одни, Погорельцов прошелся по номеру, задумчиво потирая ладонью затылок.

— Вы не подумайте, Евгения Максимовна, что я не оценил вашей заботы об этом паршивце. На мой взгляд, он этого просто не заслуживает.

Проговорив это, Погорельцов пристально посмотрел мне в глаза. Я ответила ему тем же. Это напоминало скрещивание шпаг.

— Похоже, я вас недооценивал, — пробормотал Погорельцов, отводя глаза в сторону.

— Такое бывает, — поспешила я его успокоить. — Многие мужчины склонны завышать свои способности путем занижения женских дарований. Не вы первый.

— Хорошо, — словно решившись на что-то, проговорил продюсер. — Давайте говорить начистоту. Чего вы добиваетесь?

— Того же, чего и вы, — пожала я плечами. — Чтобы Макс Хрыкин покинул наш город в таком же добром здравии, в каком и приехал к нам.

Погорельцов посмотрел, как мне показалось, насмешливо.

— Понимаете, Евгения Максимовна, — раздельно проговорил он, усаживаясь в кресло напротив, — Макс — человек сложный, во многом противоречивый. Кроме того, он несдержан. Резкий взлет, похоже, вскружил ему голову. Он ведет себя зачастую как долго сидевший на цепи «бобик». Вы понимаете, что я хочу сказать?

— Не совсем…

— За Максом не всегда в состоянии уследить четверо профессиональных телохранителей. А вы, насколько я понимаю, никаких курсов, тем более специальной школы, не заканчивали. Неужели вы всерьез полагаете, что вам удастся защитить Хрыкина?

— Если вы, Владимир Алексеевич, сомневаетесь в моих профессиональных способностях, то почему же не откажетесь от моих услуг? — поинтересовалась я, понимая, что этот разговор был начат им с какой-то определенной целью. Вот только с какой именно, я пока не могла понять.