Принцип неверности

Оптовик и Погорельцов хорошо знали друг друга и доверяли один другому на слово.

— Действительно, невероятный и фантастический вариант.

Мы опять замолчали. И вдруг та мысль, которая недавно смутно промелькнула у меня в голове и исчезла, «родилась» вновь. Мало того, она приобрела вполне четкие контуры. От этого прозрения я резко нажала на тормоз. Раздался визг резины по асфальту. Не ожидавший от меня подобного коварства, Котехов дернулся по инерции вперед и с размаха припечатался лбом о переднюю панель.

— У тебя что, родня гулять отправилась?! — возмущенно заорал он. — Дома только больная бабушка осталась?! Совсем с глузду зъихала?!

— Я знаю, кто убил Погорельцова и кого он кинул с наркотой, — медленно проговорила я, не обращая внимания на его вопли.

— Это не повод, чтобы бить меня лбом о панель, — недовольно пробурчал Олег.

— Помнишь, на второй день после того, как приехал Хрыкин, Погорельцов и вся их честная компания отправилась за город?

— И что из этого?

— А знаешь, к кому?

— Понятия не имею. Ты, может, и говорила, но я не помню. И вообще, прекращай выражаться загадками. Знаешь что-нибудь, так говори, а то…

— Мы ездили к Иосифу Леонидовичу Баулину, — выделяя каждое слово, сказала я. — Именно он и есть наркооптовик и убийца! Не сам, конечно, он все это делает, не лично, но главной фигурой является именно он! Я это только сейчас поняла.

— По-моему, ты, Женька, ошиблась, — немного помолчав и переварив эту информацию, осторожно возразил мне Котехов. — Баулин и так богатый, на фига ему мараться о наркотики?

— Не знаю. Но что это он — голову даю на отсечение!

Котехов опять помолчал, почесал переносицу и задумчиво проговорил:

— В таком случае убийцу Погорельцова не найдут никогда. И наркобарона Баулина не накроют. Я, конечно, подкину эту информашку ребятам, но не думаю, что из этого будет толк.

— Почему? — удивилась я, хотя знала ответ.

— Да потому что у нас наркоторговцев средней руки разрабатывают годами, а к Баулину вообще подобраться невозможно. Ладно, вези меня домой.

Остаток пути мы ехали молча. Собственно, говорить было не о чем. Возле своего подъезда Котехов попытался было меня обнять, но я легонько шлепнула по спине:

— Тебя Арчиров заждался, так что топай, Казанова.

— Грубая ты, Женька, — разочарованно сказал он и вылез из машины.

Глядя ему в спину, я подумала: «Зато ты ласковый. Даже слишком!» Но говорить я ничего не стала.

После этих событий прошло две недели. Арчиров, как и предсказывал Котехов, выплатил мне гонорар и даже премию. Он действительно был сильно напуган всем случившимся и готов был заложить душу дьяволу, лишь бы никто не прознал про его махинации. Галушко, Хрыкин и Игорек исчезли из Тарасова в ту же ночь.