Принцип неверности

У нее же, кроме меня, никого нет. Она сама мне об этом часто говорила.

— Так что ж она тебя в детском доме столько лет держала? Хотя я догадываюсь. За эти три дня я достаточно на тебя и твои выходки насмотрелась.

— Да это же все специально делалось, — горячо запротестовал Хрыкин. — На самом деле мы с теткой душа в душу жили. А не забирала она меня потому, что у нее работа особая была. Она все время была в дороге. На железной дороге работала.

— Погоди-погоди. Про твою тетушку мы чуть позже поговорим. Что ты хочешь сказать, что ты — не такой, каким представлялся всем? Или и вправду талантом обладал?

— Ну, понимаете, когда все отборочные туры закончились, Погорельцов сказал, что я подхожу для их проекта лучше других.

— Еще бы! — восхищенно прищелкнула я языком. — Сирота, не москвич, уехать тебе фактически некуда. Да-а, ты, Максик, — просто идеальный вариант для Погорельцова.

— Это еще почему?

— Сам подумай!

Разговаривая с Хрыкиным, я не забывала регулярно проверить наличие «хвоста» за собой. Кто их знает, этих деятелей культуры! Судя по тому, что рассказывал мне Котехов, Погорельцов и Галушко — старые прожженные аферюги. И потом, Галушко ближе к финалу выступления куда-то пропал. Скорее всего, поджидал нас у служебного входа. Вполне мог заметить мою машину. Хотя, как мне казалось, я замаскировала ее надежно. Но, как говорится, «береженого бог бережет». Поэтому я на всякий случай поколесила по узким безлюдным улочкам. На них проще засечь слежку. «Хвоста» не было. Можно было смело выбираться на центральные улицы.

Между тем Хрыкин продолжал свое повествование:

— Погорельцов снял для меня квартиру. Не сказать, чтобы она была шикарной, но жить в ней было можно. Потом он начал со мной заниматься. Только я-то сам прекрасно понимал, что все это ерунда. Нет у меня таланта! Но Владимир Алексеевич постоянно мне внушал, что талант — не главное. Если правильно сделать рекламу и раскрутку, то известность и слава сами придут. Я ему поверил… В основном Погорельцов занимался исключительно рекламой. Ну, иногда мы делали запись в студии. Когда я свои записи слушал, мне казалось, что у меня и в самом деле есть талант…

— Это, Максик, не талант, — жестко сказала я, — это самый настоящий обман потребителя! Сколько раз ты записывал одну песню?

— Раз двадцать пять — тридцать. А что? Владимир Алексеевич говорил, что все так делают.

— Не все, а только те, кто собирается срубить денег по-быстрому и побольше. Из твоих записей выбирают наиболее удачные куски, потом на компьютере их собирают в одно целое, микшируют, подчищают, и вот — готова «фанера». Твоя задача — только правильно открывать рот на сцене. И, разумеется, весело отплясывать.