Принцип неверности

— Евгения Максимовна, спасите меня, пожалуйста, — прошептал он, и я вдруг увидела, что передо мной сидит не «зазвездившийся» юнец, а самый обыкновенный мальчишка, попавший из-за своих амбиций в беду. — Пожалуйста, помогите, — продолжал беззвучно плакать Хрыкин. — Ведь они не остановятся на этом! Они со мной обязательно что-нибудь сделают! Я это точно знаю!

— Кто они? — быстро спросила я. — Говори, но только не вздумай крутить! Кое-что мне уже известно. Осталось только узнать некоторые подробности, чтобы можно было прижать твоего Погорельцова по полной программе.

— Спрашивайте, — обреченно прошептал Макс, — я отвечу на все вопросы.

— Что это за контракт? Почему Погорельцов и Галушко постоянно тебе о нем напоминают?

Хрыкин тяжело вздохнул.

— В двух словах не расскажешь, — ответил он, немного помолчав. — Надо начинать с самого начала.

— В таком случае придется ждать окончания концерта, — сделала я вывод. — Но учти, они действительно не остановятся. Скорее всего, в данный момент они затевают еще что-нибудь.

— Я все понимаю, — пробормотал певец, поднимаясь со стула. — Идемте на сцену…

Видимо, какие-то артистические задатки у Хрыкина все же были. Во всяком случае, положенную программу он отрабатывал почти на «отлично». По крайней мере, мне так показалось.

Галушко куда-то исчез, зато Погорельцов стоял в кулисах, и вид у него был торжествующий. Впрочем, я уже придумала, как вывести Хрыкина из КЗ незаметно. Кроме того, я решила, что не повезу его сразу в гостиницу, а вначале «покатаю» по городу. Во-первых, за это время нам наконец-то удастся спокойно поговорить, а во-вторых, я проверю, нет ли за нами «хвоста». Судя по всему, в фантазии и выдумке господам Погорельцову и Галушко не откажешь. Вот только с профессионализмом у них заминка. Его-то им попросту и не хватает.

Концерт подходил к концу. Пока что не возникло никаких форс-мажорных ситуаций. Я уже начала успокаиваться, хотя именно этого мне делать не следовало. В этом мне лично пришлось убедиться, и очень скоро.

Счастливый Хрыкин с охапкой цветов в руках входил в правую кулису. Погорельцов, пропуская его, отступил в левую сторону, хотя логичнее всего и удобнее ему было бы отступить вправо. Одновременно с этим Погорельцов сделал какое-то резкое, почти неуловимое движение рукой сверху вниз. Наверху раздался какой-то скрежет. Хрыкин как раз поравнялся с Погорельцовым и стоял с ним на одной линии. Скрежет усиливался, и я невольно подняла глаза на этот звук. То, что я увидела, заставило меня действовать, не задумываясь. Впрочем, времени на обдумывание и не было. Прямо на голову Макса, набирая скорость каждую секунду, летел тяжелый противовес занавеса. Такой здоровенный кожаный мешок, наполненный металлическим хламом. Все решали секунды.