Принцип неверности

Переполох, вызванный взрывом ламп, понемногу стихал. Люди получили объяснение произошедшему, оно перестало быть загадочным, а значит, и страшным.

Непонятно, откуда возник Погорельцов, до этого его за кулисами не было. И тут же он накинулся на старика-электрика.

— Какого дьявола! — надвинулся он всей своей солидной комплекцией на человечка. — Вы что, не могли проверить рампу заранее?! Вы чуть не погубили артиста!

Но дедок оказался не из робких.

— Молодой человек, — ответил он совершенно спокойно, — я много лет тружусь на театральных подмостках и повидал столько артистов, сколько вам не съесть котлет! Так вот, послушайте старого человека: открывать рот под музыку — это не искусство. Поэтому будьте столь любезны, прекратите орать и объявите уважаемой публике, что концерт по техническим причинам прерывается. Чтобы они не разбежались по всему зданию.

Только теперь до Погорельцова дошло, какая лажа творится на сцене. Перепуганный Хрыкин стоит здесь, за кулисами, а в зале по-прежнему продолжает играть музыка и звучат песни. С минуту он обескураженно молчал и вдруг взревел, как раненый бегемот:

— Где Охрипин?! Немедленно выключить запись! Вы что, хотите завалить весь концерт?!

Ко мне подошел Хрыкин.

— Спасибо вам, Евгения Максимовна, — тихо сказал он и, немного подумав, добавил: — Большое.

— Не за что, — небрежно ответила я, — слава богу, это были не гранаты, а всего лишь лампы…

— Какое это имеет значение? — перебил меня Хрыкин. — Мне бы и этого хватило. Что мне теперь делать?

Я пожала плечами:

— Сейчас электрики поменяют что нужно, и пойдешь разевать рот дальше. Во всяком случае, второго «покушения» во время этого выступления не будет.

— Может, мне отказаться от второго концерта?

— Об этом надо было раньше думать, а теперь необходимо отработать деньги. Сильно сомневаюсь, что Погорельцов согласится вернуть их зрителям. Свалит все на тебя и сбежит. Или тебе понравилось бы на нарах спать?

Хрыкин отрицательно мотнул головой и обреченно побрел к боковой кулисе.

Тем временем музыку выключили, Погорельцов, с трудом отыскав на сцене микрофон, хорошо поставленным голосом убеждал публику не расходиться и извинялся за технические накладки. Говорил он весьма убедительно, но я подозреваю, что большинство зрителей поняли: Хрыкин пел под «фанеру». Через полчаса все лампы заменили, и Макс продолжил концерт. Правда, публики к этому времени заметно поубавилось. Да и после того, как прозвучала последняя песня, на сцену никто особо не рвался. Хрыкин уходил за кулисы как оплеванный.

Едва мы вошли в гримерку, как следом за нами в нее, словно ураган, ворвался Погорельцов.

— Макс, ты что, решил погубить все дело?

— А при чем здесь я? — огрызнулся тот в ответ.