Принцип мести

Неужели и в самом деле в перерывах между своими чудесными делами он будет рассказывать анекдоты? И они войдут в текст Священного Писания на правах новейшего завета? Отцы церкви утверждают, что Библия до века завершена. Я же в этом не уверен. Да и что мы называем Библией? Армяне, принявшие христианство раньше нас, причисляют Апокалипсис к книгам, каноническое значение которых сомнительно. Апокрифические евангелия в большинстве своем остались невостребованы, а скольких откровений, помимо книги святого Иоанна Богослова, мы лишены?

Я знал: Игнатий не спит. Кажется, его непреклонность в споре о Христе и земной любви была вызвана вполне определенной причиной в лице... Ма Мьин. Он слишком отчетливо сознавал уязвимость своих аргументов, противоречащих его собственным чувствам, и, по-видимому, боялся обнаружить свою слабость в собственных же глазах.

Засыпая, я вспомнил трехстишие – не помню чье: «Только по тому, как гаснут и загораются звезды, вижу, как кот идет по ветви».

* * *"

"Последующие десять дней пути были особенно трудны: нам приходилось карабкаться по горным кручам, преодолевать расщелины в скалах, по шатким акведукам перебираться через пропасти, на дне которых пенились бурные потоки, сбегающие с заснеженных вершин Тибета. Неописуемые красоты здешних мест стоили того. Но все чаще мне приходилось задумываться не об эстетической или познавательной стороне нашего путешествия, а о его конечной цели. Что ждет нас? Бои без правил, в которых нам предстояло принять участие, без всякого сомнения, были жестокой забавой. Поэтому я заранее готовил себя к худшему. Самое главное, что мне и моему другу Игнатию надо было в себе преодолеть, выходя на ринг, это не страх – я хорошо понимал это – а собственную законопослушность, которую в нас вдалбливали десятилетиями воспитатели, педагоги и наставники. Цивилизация привила нам множество предрассудков и табу, от которых следовало решительно избавляться, потому что в горах действует только один закон – закон гор. Безотчетная боязнь отступить от общепринятых правил и моральных норм, когда на тебя нападают с целью убить, ложное благородство, упование на какую-то высшую справедливость, силы добра, которые не дадут победить силам зла, ожидание помощи извне, которое, как считают психологи, обнаруживается в структуре сознания и ментальности современного человека – вот что представляло для нас главную опасность. Здесь не было никаких запретов, и полагаться каждый из нас мог только на самого себя.

Игнатий, по-видимому, тоже понимал, на что шел, и как человек разумный, отдающий себе отчет в своих поступках, не питал никаких иллюзий.