Принцесса

Таня со вздохом подчинилась и смотрела, как он ловко обмотал веревку вокруг запястий, потом крепко-накрепко завязал хитрым узлом. Сам-то смог бы потом развязать? Второй конец веревки Штефан обвязал несколько раз вокруг собственной талии."

"Этого Таня не ожидала, но не теряла надежды, что еще не все потеряно. Между ней и Штефаном оставалось около метра веревки, вполне достаточно, чтобы потихоньку, подтянув колени к животу, достать нож из ботинка и при этом не потревожить спящего «сторожа». Правда, ей придется лежать лицом к Штефану, если только ему не вздумается перевернуться на спину — тогда он подтянет ее руки кверху. Что делать тогда? Да просто заставить его вернуться в прежнее положение. Теперь остается только подождать, пока он заснет.

Таня улеглась и тут же обнаружила самое главное неудобство — невозможность подложить руку под голову.

Она валяется, словно бревно, и если бы на самом деле собиралась спать, то глаз бы не сомкнула. Да еще Штефан с нее глаз не сводит. В его глазах не видно больше никаких огоньков, просто два темных зрачка. Правда, в темноте многое не различишь, черты его лица размыты, но она слишком хорошо знает, каков он. Ей показалось, что Штефан хочет что-то сказать или ждет от нее каких-то слов. Ясно, что они оба спать не хотят, несмотря на все приготовления ко сну.

Таня, решив проверить, так ли это, спросила:

— Ты что, собираешься наблюдать за мной всю ночь? Смотришь, не испарилась ли я вдруг?

— Скажи, а ты когда-нибудь поверишь, что ты настоящая принцесса? — задал Штефан свой вопрос. «Начинается!»

— Спокойной ночи, Штефан!

— Ты хочешь узнать историю своей семьи? Таня закрыла глаза. Она поборола желание ответить утвердительно, искушение услышать подробности о родных было слишком сильным. Только разве можно верить тому, что он ей наплетет?

— Не стоит, — ответила она с горечью, — Айрис обычно рассказывала мне сказки перед сном, когда я была маленькая. Доббс заставил ее прекратить эти глупости. Он не хотел, чтобы я выросла мягкосердечной и мечтательной.

— Поэтому ты стала жесткой и…

— Практичной.

— Я бы сказал еще, и скептичной.

— Да, это тоже есть.

— А недоверчивой?

— Пожалуй, да. Жизнь заставляет. Ну, меня мы разобрали, а ты какой?

— Заносчивый, — ответил он, не колеблясь ни секунды.

— Ты признаешь это?

— — Я прекрасно знаю все свои недостатки. Эта черта еще не самая худшая.

— А много у тебя недостатков?

— Будто ты сама не знаешь!

— Нет. Могу только предполагать… Но я привыкаю к твоим недостаткам. Например, к вспышкам гнева…

Ну зачем она сказала это? Сразу и у нее, и наверняка у него в памяти всплывут картины их страстных объятий, и захочется заниматься любовью. У него, кстати, руки не связаны… Дернул же ее черт за язык!

— Спокойной ночи, Таня.