Принцесса

Просто она позволила себе на время маленькое сумасшествие…

На ее молчаливый отказ Штефан только пожал плечами. Потом сел на одеяло и позвал ее:

— Иди сюда!

Таня подозрительно уставилась на него: она и так достаточно близко.

— Это еще зачем?

— Я тебя приготовлю ко сну, — ответил Штефан, доставая веревку. — Весьма сожалею, что приходится проделывать все это, Таня, но всем хочется спать. Никому не придется бодрствовать, если я тебя привяжу немножко.

Услышав эту дурацкую тираду, Таня едва не расхохоталась: связать ее на ночь и спокойненько заснуть всей компанией! Да они сами предоставляют ей отличную возможность сбежать! Слава Богу, нож еще при ней, никто его не видел, поэтому перерезать эту чертову веревку не составит труда. Пока удалые молодцы будут смотреть свои сладкие сны про короля и принцессу Кардинии, она покинет их навсегда! Сердце ее радостно забилось в предвкушении долгожданной свободы, но она быстро справилась с собой — Штефан не должен ничего заметить.

Таня перебралась к нему на одеяло и решила немного заупрямиться для видимости.

— Вот еще! — фыркнула она. — Это что, так уж необходимо?

— Вне всякого сомнения.

— А нельзя ли как-нибудь по-другому?

— Разве что ты будешь спать подо мной! — изрек Штефан.

Эти слова, тем более произнесенные с явной издевкой, должны были рассердить, задеть, обидеть Таню. Но вместо этого она только почувствовала легкое головокружение: эта мысль не была ей противна.

И вдруг она решила посмеяться над Штефаном. И вместо того чтобы послать его ко всем чертям, вдруг сказала с ухмылочкой на губах:

— Ну, я не знаю, мне-то не привыкать, когда на меня наваливаются всей тяжестью, а вот каково придется тебе? Ты же привык к удобствам.

Вот это был удар, что называется, под дых! Штефан стиснул зубы так, что желваки заходили, его взгляд стал злым и колючим. Интересно, почему упоминание о ее якобы легкомысленных отношениях с мужчинами приводит его в такое бешенство? Черт возьми, до чего он непонятен! Она никогда не понимала, что у него на уме. То он домогался ее изо всех сил, то вел себя отчужденно и злобно. Сам придумал, что Таня — проститутка, и сам же впадал от этого в ярость. Правда, в первый вечер, тогда, в таверне, он готов был оплатить ее услуги и не гнушался иметь дело со шлюхой, даже, казалось, был рад этому.

Вот бы доказать обратное! Узнал бы, как он заблуждался, и ему стало бы стыдно. И всем остальным тоже — считают ее черт знает кем! Но Таня даже испугалась собственных грешных мыслей. И откуда у нее в голове берется такое? Только ей не хватало напоследок познать сполна радости, куда более ощутимые, чем страстные поцелуи и объятия!

Штефан не принял протянутую ему руку, он смотрел на нее и ждал, когда она протянет вторую.