Принцесса

 — Но хочешь ты этого или нет, ты все равно выйдешь за меня замуж!

— Ты так считаешь?

Она и не собиралась насмехаться над ним, но Штефан, очевидно, это понял по-своему, потому что решил положить конец препирательствам. Не успела Таня и глазом моргнуть, как оказалась у него на коленях, и в тот же момент он жадно впился поцелуем в ее губы. Волна радостного облегчения прокатилась по ее телу, от наслаждения Таня чуть не задохнулась. Он снова обнимает и целует ее! Он не собирается выполнять свое обещание, не в силах сделать это. Забыв обо всем и мгновенно простив его в приливе счастья, она отдалась во власть его обжигающей ласки.

И даже не заметила, что этот поцелуй был явно рассчитан на то, чтобы сломить ее сопротивление, остановить ее колкости и доказать ей же самой, что ее злость и обиды ничего не стоят и она готова прильнуть к нему в блаженстве. Да и зачем думать об этом сейчас, когда так приятно чувствовать вкус его поцелуя и таять в сильных руках.

Штефан исступленно целовал ее в губы, в шею, пальцы его запутались в ее волосах, ласкали ее грудь… Но Таня знала, что, кроме этих ласк, ничего не произойдет, и мучилась, потому что страсть и вожделение просто обжигали ее. Наверное, надо прекратить это безумие, остановить его, и он поймет… Но нет сил этого сделать, пусть он сам решает, как быть дальше. Она подождет и подчинится. Эта любовная игра, которую он так мастерски ведет, восхитительна, он дарит ей потрясающие ощущения, неземное блаженство, будит ее желания, заставляет замирать, трепетать и мучительно мечтать отдаться ему сейчас же…"

"Поцелуи прекратились так же неожиданно, как и начались. Штефан взял ее за подбородок и посмотрел прямо в глаза долгим пронзительным взглядом, не произнеся ни слова. Таня постепенно пришла в себя, но не высвободилась из его объятий, продолжала обнимать его за шею, да он и не отпускал ее.

Собравшись с духом, она спросила:

— А как же твое обещание?

— Я просто рассердился.

— Ну уж нет! Он улыбнулся:

— Тогда скажу по-другому: я хорошо отдаю себе отчет в том, что делаю.

— Ты хотел поцеловать меня?! Улыбка исчезла.

— А что тебя так удивляет, черт возьми?

— Ты обещал…

— Это не имело никакого отношения к происходящему.

Таня оторопела:

— Штефан, что именно ты пообещал мне? Объясни сейчас же.

Ему явно не хотелось говорить об этом.

— Мне кажется, я выразился довольно ясно, — уклончиво ответил он.

— Тогда напомни мне, я забыла.

— Я дал слово никогда больше не вымещать на тебе свой гнев.

У Тани даже вырвался вздох облегчения. Но тут же одна мысль обеспокоила ее.

— Тогда на ком ты будешь вымещать свои гнев? — спросила она.

— Наверное, придется найти другого козла отпущения, — , усмехнулся он.

— Алисию?

И зачем она это спросила? Штефан, правда, только усмехнулся.