Принцесса на Кириешках

Дивное дело, но их, евреев по национальности, спокойно выпускали за рубеж на всякие конгрессы, слишком велик был авторитет Миано в мире, к тому же на примере этой семьи советское правительство демонстрировало лояльность по отношению к другим нациям. Если в западной прессе тех лет начинался гвалт с рефреном: «В СССР притесняют евреев», то моментально появлялась статья в «Правде», отвечавшая оппонентам: все враки, у нас сплошной интернационализм. Вот, например, Миано! Кто им противодействует? Ездят по всему миру.

К слову сказать, и Эсфирь Леопольдовна, и Яков Аронович имели партбилеты, никаких мыслей убежать на Запад в голове не держали, хотя такие предложения получали. Им сулили лаборатории, бешеные заработки, загородные виллы, автомобили… В ответ ученые лишь улыбались и возвращались на Родину.

Костя и Юра тесно дружили, несмотря на разницу в возрасте. Их отношения слегка охладели, когда Константин женился на Сарочке. Девушка вроде бы идеально вписывалась в семью: тоже еврейка, будущий врач, воспитанная, умеющая себя подать, интересная внешне. Но Эсфирь Леопольдовна была недовольна невесткой и иногда жаловалась на нее Юре:

– Очень уж она нетерпимая, резкая, бескомпромиссная, Костику с ней тяжело. Скажет – как отрубит. Примет решение, с места не сдвинешь. Суровая девушка. Хотелось бы кого-нибудь поласковей.

Потом Юриной маме дали квартиру, и Белявские уехали на окраину Москвы. Миано остались в центре. Дружба не прервалась, но видеться парни стали намного реже. Юра окончил институт, пошел на работу и начал писать кандидатскую. Времени у него теперь не было совсем. Оттрубив в НИИ, он несся в библиотеку. Под Новый год Юра спохватился, что давным-давно, с начала весны, не звонил Косте, и почувствовал угрызения совести. Хотя Костя, наверное, весь в делах, он ведь тоже не пытался созвониться с Белявским.

Юра бросился к телефону и услышал голос Сарочки.

– Алло! – нервно воскликнула жена друга.

– Привет, как дела? – спросил Юра.

– Твоими молитвами, – ответила Сара.

Это было вполне в ее духе отбрить собеседника по полной программе.

– Как Костик? – Юра решил не обращать внимание на вздорную бабу.

– Не знаю, – проронила Сара, – но предполагаю, что прекрасно.

Похоже, у жены приятеля было на редкость гадкое настроение.

– Он дома? – не успокаивался Юра.

– Нет.

– А Эсфирь Леопольдовна?

– Нет.

– А когда будут?

– Никогда.

По Юриной спине прошел озноб.

– Не понял, – пробормотал он.

– А я-то думаю, – хихикнула Сара, – с какой стати ты звонишь? Оказывается, не знаешь ничего! Ну, хорош гусь! А еще лучшим другом считался! Нет их!

Юре стало плохо.

– Умерли?!

– С одной стороны, да, с другой – нет, – загадочно ответила Сара, – считай, как хочешь!

– Да что случилось? – заорал Юра.