Да здравствует принц!

Если не попадёшь в Академию Святых и Великих, то не беда. В Октавии есть много других учебных заведений. Будем считать, что это не ты не смог туда поступить, это они были недостаточно хороши для тебя.»

Я не заметил, как глаза сами по себе стали слезиться ещё где-то в середине письма. Не обратил внимания, когда первая слеза потекла по щеке, прочерчивая мокрую дорожку до подбородка. Дочитав последнюю строчку, я отложил письмо в сторону и сильно прижал ладони к лицу, заглушая надрывные всхлипы, которые больше не мог сдерживать. Эмоции переполняли, простые, казалось, слова ранили, одновременно с этим даря такое невероятное облегчение и чувство, что ты не один. И никогда не был.

Когда я заснул с письмом в руке, – прочитал его ещё раз перед сном, стараясь отложить каждое слово в памяти, – мне впервые за долгое время ничего не снилось, а утром казалось, что я выспался на годы вперёд.

* * *Выпускной экзамен по тёмной материи наступил через неделю. Я готовился не покладая рук: тренировался с Люмьером, который с радостью согласился помочь; стабильно посещал миссис Рипли, – не грубил, не спорил, теперь и мысли не было как-то её обидеть, – а также придерживался режима дня и правильного питания. Не знаю, что на меня так повлияло, возможно, поддержка отца, но всю неделю я чувствовал себя окрылённым успехом. Казалось, я могу горы свернуть и сдать экзамен в два счёта.

В день экзамена я был собран, спокоен и уверен в своих силах. Теперь колец оказалось не три, а шесть. Мистер Аврель стоял рядом, – а не сбежал при первой возможности, как в наш последний экзамен, – и наблюдал за мной с ободряющей улыбкой. На этот раз никто не шутил про огнетушители и пожарные датчики. Все слишком волновались.

Я глубоко вздохнул и с помощью тёмной материи образовал лук. Он вышел намного лучше, чем то, что я делал обычно, сказывались тренировки с Люмьером. Натянув тетиву, прицелился.

В мои первые корявые попытки за плечом стоял Скэриэл, помогая. Но и сегодня я всё равно чувствовал поддержку. Они были рядом: отец, мама, Гедеон и Габриэлла. Они стояли позади меня и шептали: «ты справишься», «мы в тебя верим». Я чувствовал чужое дыхание позади, щекочущее ухо. Чувствовал их тёплые прикосновения.

А потом фантомный мягкий голос моего отца произнёс:

– Сожми крепче лук и прицелься.

Да, однажды меня так направлял Скэриэл, но теперь я черпал поддержку из семьи. Они всегда оставались рядом, стоило только оглянуться. Просто «прошлый Готье» был глуп и слеп. Не видел или не хотел видеть дальше своего носа.

– Прицелился? – спросил отец.

– Да, – прошептал я одними губами.

– Стреляй, Готье, – тепло произнёс он, словно касаясь рукой моего плеча в момент идеального для выстрела натяжения тетивы.

И я отпустил стрелу.